(без) Право на ошибку

А спустя несколько минут вышла, в одном только платье и вышла — ее белье все еще валялось среди смятых простыней.

И от осознания того, что она собралась на улицу вот в таком виде, у меня сжались кулаки.

От нее так и несло сексом. А она будто и не стеснялась этого, еще и волосы скрутила, открывая искусанную шею.

— Даже чаю не попьешь? — прозвучало, надеюсь, иронично, а не жалко.

— Считаешь, у меня не хватит денег заказать его самой?

Подняла с пола сумочку, все еще валяющуюся возле двери и достала сотовый телефон. Похоже, чтобы вызвать машину.

А я понял, что нервничаю. От того, что она сейчас просто выйдет и исчезнет из моей жизни снова.

Но разве я не этого хотел?

Ага, и потому сделал так, чтобы продлить еще немного эту агонию. Потому что я больной придурок.

Взял со стола бумажник, в котором всегда была крупная сумма, и достал пачку сотенных долларовых купюр. И если бы я не следил за ней так пристально, я бы даже не заметил, как ее пальцы сжали на мгновение сумочку, да так, что на тонкой коже остались глубокие вмятины.

Ну же, давай. Порви эти деньги, швырни мне в лицо, устрой скандал — и тогда еще несколько минут ты будешь рядом со мной…

А она подошла совершенно спокойно, взяла шелестящие бумажки, пересчитала, хмыкнула, а потом сложила их и засунула за пояс моих штанов:

— Считай это сдачей за удовольствие. И не волнуйся — со мной уже расплатились.

Что?

О чем она говорит?!

Видимо на моем лице было такое недоумение, что она сочла нужным уточнить:

— Многие в городе были рады твоему приезду. Веринский. Так что они скинулись на прощальный подарок…

Твою ж…

Что?!

Она же не серьезно?!

Блядь, она что…

Хохочет. Просто хохочет мне в лицо.

Не весело и задорно, как когда-то, когда ее радовало почти все, когда пенилась кровь и наши отношения были легче гелиевых шариков в голубом небе."

"Нет, это был смех уверенной в себе, свободной и взрослой женщины, которая придумала удачную шутку. Ни хрена не смешную шутку!

— Ты бы видел, как тебя перекосило, Миша-а, — она перестала смеяться так же резко, как начала. — Что, не приятно становится объектом чужих игр?

— А ты, смотрю, в этом поднаторела.

— Жизнь заставила, — она беспечно пожала плечами и быстро обулась.

— Тогда чем мы отличаемся?

Почему мне казалось, что меня провели? Что я и правда поучаствовал в чужой задумке, и не то что бы даже не выиграл, но просто не понял правил? Что меня только что использовали — сделали так, как обычно поступал я?

— Всем, — она внимательно посмотрела на меня. Прощальным мать его взглядом! — Я всегда цеплялась за то хорошее, что было в тебе. Ты же и тогда, и сейчас был готов поверить в худшее.

Щелчок закрываемой двери оглушил сильнее, чем звук выстрела.

О чем она?

Я тряхнул головой.

Бред. Все что здесь происходило — полный бред.