(без) Право на ошибку

Громкая музыка, полумрак, бешеные вспышки софитов, толпа.

Меня раньше это бесило, так что я скрывался в вип-зоне и приглашал туда тех, кто меня интересовал. Хорошеньких блядей, деловых партнеров, интересных собеседников.

Но сейчас их не хотелось. Хотелось побыть одному — а это был наилучший способ. Чтобы хоть немного заглушить свой внутренний голос, который превратился в мерзкого гоблина и гадко подхихикивал в темноте.

Нет. Нет. Нет.

И не важно, что ты ее любишь.

И не важно, что вывернул перед ней собственное нутро — оно настолько ей неприятно, что не нужно даже под соусом из чувств и желаний.

И не важно, что ты в первый раз признался в любви другому человеку. И первый раз сказал кому-то, что хочешь жениться.

И не важно, что ты принял решение. Что готов рисковать всем, что имеешь, в том числе местом в собственном аду.

Все слова, пустое. Тебя оценили не по ним. И не по тем поступкам, которыми ты, как правильный влюбленный мальчик, пытался выслужиться последние месяцы. С надеждой подзаборной шавки глядя на свою потенциальную хозяйку — простит? Примет? Отмоет?

Тебя оценили по твоему прошлому, а значит, грош тебе цена.

И голубой вагон, вместо того, чтобы устремиться в лучшее, свалился под откос и теперь ржавеет под бесконечным ливнем.

Так что ты сдохнешь в одиночестве, Веринский.

— Не занято?

Громко, прямо в ухо, но я даже не вздрагиваю.

Медленно поворачиваюсь и оценивающе смотрю на блондинку, решившую пристроить свою задницу на соседний стул.

Холеная. Красивая. Знающая себе цену.

Не соска и не любительница приключений на задницу. Это чувствуется сразу.

Но и не Настя.

Меня кривит от злости. В основном — на себя. На то, что я продолжаю как долбанный неудачник рассчитывать на что-то, тогда как единственная, кто мне нужен, уже приняла решение.

Я ведь так и не убрал парней, которые за ней присматривали. Приказал быть деликатнее, но оставил на месте пока. Формально, для самого себя, объявил, что это из-за Горильского. Будто тот еще может попытаться навредить — хотя Артем уже давно сломался и бессмысленной кучей воняет в углу камеры.

Но я должен был как-то объяснить самому себе маниакальное желание присутствовать в ее жизни.

Хотя бы так."

"Объяснил. Ага. И читал, перечитывал, заучивал наизусть сухие отчеты. Мне подробные и не нужны были — я обладал достаточным воображением.

Долбанный мазохист.

Вот она выходит в легком платье со своей радостью и блондинчиком — гулять в сквер. Сидит с ним на свидании, пьет вино, хохочет. За покупками ходит — то одна, то с коляской. Стоит в пробках на работу, обязательно резко выкручивая руль и покусывая губы — она всегда так делает, когда задумывается о чем-то. Натягивает на свою круглую задницу обтягивающие штаны, волосы собирает в хвост — и в спортзал.