(без) Право на ошибку

Страстной и желанной до помрачения, до полного растворения, до криков и потемнения в глазах. Она с удовольствием воспринимала оральные ласки и всегда была нежна.

Не сегодня.

Сегодняшняя ситуация задела в ней что-то, что она просто наездилась на меня ртом, так глубоко, что я чуть не кончил.

— Настя-я, — простонал я беспомощно, но ей уже было, похоже, плевать, что я думаю по этому поводу. Положила мои руки на свой затылок, показав, как она хочет.

И я уже не мог сопротивляться этому безумию. Вбивался, как животное, пока внутри меня не разорвались все натянутые струны, и я не зарычал, выплескиваясь ей в горло, которое конвульсивно сжалось, высекая еще большие искры в глазах.

Со стоном я оперся о столешницу, стараясь отдышаться.

А она встала и чуть пошатываясь пошла в сторону ванны.

Этого я уже допустить не мог.

Выпутался из штанов, подхватил ее, посадил на барную стойку и впился в ее растерзанные губы поцелуем. Пока она не размякла, не застонала, не начала дрожать. Пока я своими губами и языком не уничтожил все обиды, все недосказанные слова.

Она уже тогда была дикой, моя Настя.

Маленькая, яркая дикарка.

Я вздохнул, понимая, что сам же возбудил себя воспоминаниями.

И снова завалил себя работай. День, другой, третий — все одинаковые. Я часто тянулся к телефону, чтобы написать ей что— нибудь. Какие-то слова поддержки. Или ответить на ее последнее сообщение. Или позвонить.

На хрен ей это не сдалось.

Но потом не выдержал — позвонил координатору. Чтобы хоть так, опосредованно понять, что с ней все хорошо.

И спокойно выслушал про ход лечения, про операцию.

Внешне спокойно, а внутри меня поселился железный диск с зазубренными краями. Вжик — и что-то полоснуло по сердцу. Вжик — и от желудка кровавое месиво."

"Я знал, что клиника была выбрана идеально. Что все пройдет хорошо — во всяком случае, операция. Должно пройти. Но не мог не думать о двух хрупких девочках где-то в далекой стране, которым сейчас, наверное, очень страшно и больно.

Блядь, ну как я мог их там оставить одних?

Я даже не стал спрашивать у Насти, могу ли я приехать. Или предупреждать. Она бы сказала, что не могу. Что ей это не нужно — или мне не нужно.

Да и пусть, пусть будет не довольна.

Я не стал бы ее слушать.

Заказал билет, а потом сидел в аэропорту и бесился, потому что рейс задержали, и я материл своего помощника, который не нашел билетов на более ранний, или не заказал частный перелет

И с аэропорта сразу в госпиталь. Потому что это правильно. Потому что так и надо — сидеть под операционной. Вместе.

Но не на коленях, уткнувшись лбом в дверь.

Сердце сжалось, когда я увидел распластанную фигурку, и я не стал задерживаться.