Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

И когда шёл по Невскому, обязательно смотрел в сторону своего дома на канале Грибоедова. Подойти ближе не решался – незачем. Порой ему казалось, что это именно она стоит на противоположной стороне Невского в ожидании зелёного света. В нерешительности замедлял шаг, останавливался, потом долго ругал себя, называл трусом и старался поскорее выкинуть из головы все фантазии, понимая, что в мужском одиночестве чего только не примерещится. Толик советовал позвонить самому: прошло время, и, зная Летицию, зла, скорее всего, она не держит, и неплохо бы наладить нормальные человеческие отношения. А то, что они сойдутся, Анатолий не верил, только удивлялся, что уже столько лет Летиция не подаёт на развод. Был уверен – иметь какой-то расчёт было не в правилах этой честной и благородной женщины. Ещё он краем уха слышал, что у неё кто-то есть, вроде солидный мужик, профессор из Москвы. Пете ничего не сказал – и так страдает, дурак, и мучается.

С Михаилом Летиция познакомилась год назад, когда ездила на конференцию в Москву.

Москву она любила и хорошо знала, вся война там прошла, и не потому, что бежали из блокадного города, – отца как толкового хирурга-кардиолога перед самой войной определили в столицу, значит, там был нужней. Он, как и любой честный человек, рвался на фронт. Не сложилось. Летиция долго не могла привыкнуть ни к новому городу, ни к новой школе, да и Москву было не узнать, особенно центр: в небо запускали аэростаты, и они зловеще парили над городом, проводили маскировку важных зданий, купола соборов перекрасили в чёрный цвет, зачехлили рубиновые звёзды на башнях Кремля. Особенно испугалась, когда началась первая бомбардировка и на город полетели зажигательные бомбы. Потом бомбили и бомбили почти каждую ночь, приходилось спасаться в бомбоубежищах. Страшно было выходить после очередного обстрела, казалось, от города ничего больше не осталось. Когда вернулась в Ленинград, многих не досчиталась и ещё долго от ужаса вскакивала по ночам: снился вой сирены. Она подбегала к окну и удивлялась, почему окна в соседнем доме не заклеены, и вдруг отчётливо понимала, что война давно закончилась, но страх уходил медленно, пока не потерялся окончательно в радостях новой мирной жизни.

Летиция была приглашена на домашний банкет по случаю защиты докторской к её давней знакомой, коллеге, сотруднице Третьяковской галереи. Михаил был в числе приглашённых, и их усадили рядом – не исключено, что хозяева имели дальний расчёт познакомить с кем-нибудь одинокого, всеми любимого друга семьи, и лучше кандидатуру, чем Летиция, придумать было сложно.

Михаил Леонидович – математик, доктор наук. Преподавал в университете. Вдовец, видный мужчина.