Пропавших без вести – не награждать!

Как-то Куцман начитался популярных журналов о здоровом образе жизни и запретил в горкоме курение. За найденную на столе пепельницу с окурками он устраивал публичный разнос и лишал премии. Сотрудники горкома терпели, терпели издевательства начальника, да и накатали на него донос куда надо: мол, Куцман – скрытый троцкист, всячески порочащий светлый образ товарища Сталина (усы, трубка, френч). В НКВД отреагировали оперативно. Не прошло и месяца, как Куцман в рваной фуфаечке пошел по этапу оздоравливаться в амурские лагеря.

После истории с Куцманом Николай Сергеевич заметил, что, как только он начинает терять контроль над обстановкой, так машинально прячет пепельницу. Рефлекс выработался.

Полковник вышел на середину кабинета, несколько раз, закрыв глаза, глубоко вдохнул-выдохнул, постоял на одной ноге, задержав дыхание. Почувствовав себя в норме, Рогожин вернулся за стол, закурил.

«Черт с ним, с Барышниковым. Надо двигаться дальше».

Рогожин не был бы сам собой, если бы, подготовив двух замполитов, не подыскал третьего – старшего лейтенанта Передина из отдела физической подготовки и спорта. Но Передин после беседы с Николаем Сергеевичем обратился в санчасть с жалобами на пробудившуюся язву. Рогожин, узнав о малодушии старлея, готов был удавить его, но ничего не мог поделать – язва желудка, даже если она была диагностирована много лет назад, всегда могла напомнить о себе, а проверить за пару дней, симулирует язвенник или нет, практически невозможно.

До отправки конвоя оставалось совсем ничего, а все кандидаты уже выбыли.

Пора начинать все с самого начала.

Васьков из отдела кадров политуправления, Зингер, помощник Рогожина, и незнакомый подполковник из штаба флота явились одновременно.

– Слушайте меня внимательно, товарищи офицеры. Сейчас вы общими усилиями найдете мне кандидата в рейд на вражескую территорию. Требования прежние: возраст до 40 лет, отличная физическая подготовка, членство в партии с довоенным стажем и, самое главное, боевой задор в глазах! Кандидат должен быть от политуправления Северного флота или в крайнем случае от 14-й армии. О том, чтобы представить мне офицера из линейного подразделения, даже и не думайте. Понятно? Вариант: выдернуть из батальона морской пехоты штатного замполита и подсунуть мне – не пройдет! Время вам даю… – Рогожин посмотрел на часы.

Громко стукнув в дверь, в кабинет, не спрашивая разрешения, вошел офицер с красной повязкой дежурного по управлению.

– Явился, мать твою! Где Барышников?

Дежурный, ни слова не говоря, кивком головы предложил Рогожину выйти в коридор.

– Время вам даю – три часа, и ни минутой больше.

Николай Сергеевич вышел вслед за дежурным.

– Барышников обнаружен мертвым около своего дома. Он убит по пути на работу.