Без чувств

Аэлина нервничала, сама себя успокаивая — её старшая сестра два года назад успешно прошла Испытание, дара у неё, как и у их матери, не обнаружилось, и Солея благополучно вернулась домой. Через год вышла замуж за сына соседнего землевладельца, который давно оказывал ей знаки внимания, и сейчас ждала первенца.

Соли ничего про Обряд не рассказывала — не помнила. Говорят, что Храм стирает воспоминания. Зачем это нужно, что там за испытания? Единый, пожалуйста, пусть она окажется бездарной!

Девушка вспомнила, как недоволен был отец, когда у Солеи не нашли дара. Было отчего: маг заплатил бы отцу одаренной невесты большие деньги, а раз она без дара, то магам не интересна. Вместо получения прибыли, родителю пришлось самому раскошелиться — на приданое дочери.

Редко, очень редко рождались девочки с даром. Их на всех не хватало, поэтому-то каждый отец, у кого дочери исполнилось восемнадцать, ждал Испытания с надеждой, в то время как его дочь — со страхом.

Маги жили в особняках, в богатых поместьях, что творилось за их стенами, не знал никто. Внешне, для беглого взгляда со стороны, жёны волшебников жили в богатстве и довольстве. Муж берёг жену, как берегут ценную редкость, ей не приходилось работать или думать о куске хлеба. Но за все приходится платить, и жёны волшебников платили своей свободой.

Конечно, жене не запрещалось навещать родных, но всегда — в сопровождении мужа. При нём же родные, как правило, робели, боялись слова лишнего сказать, не то, чтобы расспрашивать дочь о житье-бытье.

Сами жены делиться о том, как им живется, не спешили, а многие после замужества вовсе переставали общаться с родными

Никто не спрашивал одарённую девушку, кто ей по сердцу. Как только становилось известно, что у девушки есть дар, как к отцу одарённой отправлялись претенденты, которым подходит её магия. Обычно, кто смог больше заплатить или, правильнее — успел первым, тому и она и доставалась."

"И никого не интересовало, что у рыдающей невесты уже может быть жених, выбранный по сердцу или, что она не желает замуж за волшебника.

— Ты! Да, ты! Заснула, что ли? — из размышлений вырвал голос жреца. — Иди, твоя очередь.

Аэлина оглянулась на последнюю испытуемую, оставшуюся в комнате, на сердитого жреца и, расправив плечи, решительно шагнула за дверь.

Там оказался коридор, и другой жрец сделал ей знак, следовать дальше за ним.

Лина шла, украдкой осматриваясь.

Обычный коридор, никаких дорожек, драпировок, занавесей, цветов или иных предметов, призванных создавать уют. Если бы не драгоценный розовый известняк, из которого были сложены стены, то можно было бы подумать, что она идет по каким-то катакомбам.

Жрец остановил её жестом, прислушался и, толкнув одну из дверей — показал, что она должна идти туда.