Без царя в голове

 — Если вы не пьяная, тогда почему так крепко спите за рулем?

Желая поскорее избавиться от блюстителя порядка и вернуться в теплый салон машины, я понизила голосок и пролепетала:"

"— Товарищ инспектор, вы уж извините меня, я случайно. Просто с вечера выпила снотворного, а потом увидела, что оно просроченное, вот я и отправилась в аптеку за другим. Кто ж знал, что лекарство подействует… А как почувствовала в дороге, что стала засыпать, свернула на обочину, выключила машину, ну и… — я замолчала и зябко поежилась, намекая гаишнику на то, что неприлично держать девушку под проливным дождем, тогда как сам он скрывается под непромокаемым плащом.

Делала я это, как оказалось, зря: столь тонкий намек парень воспринять был не в состоянии. На его лице отражалась лишь глубокая задумчивость на тему того, как следует поступить со мной в такой ситуации: то ли отпустить, то ли выписать штраф, а может быть, сразу забрать с собой в отдел.

Я не дала ему времени на то, чтобы определиться в выборе, и сама предложила:

— Я понимаю, что побеспокоила вас, но, к сожалению, у меня с собой всего только пятьдесят рублей, на лекарства. Если желаете, я отдам их вам. Если нет, то давайте скорее оформляйте штраф, иначе я еще и простужусь, тогда вы будете виноваты в моей болезни.

Последние слова я произнесла выше на тон, давая понять, что еще немного — и закачу тут такую истерику, что парень не обрадуется. Гаишник меня скорее всего понял и, не имея желания торговаться с женщиной да и самому мокнуть под ливнем, взял протянутые ему деньги и, вернув мне документы, произнес:

— Постарайтесь больше не садиться за руль в таком состоянии, не ровен час в аварию угодите, — и, секунду помолчав, добавил: — А нам потом вас из этой каши выгребай.

Я клятвенно заверила его, что подобного более не допущу, запрыгнула в машину и покатила прочь, заторопившись домой: у меня почему-то вдруг возникло странное чувство, что там не все ладно.

Несмотря на ливень и собственную дрожь, отъехав от гаишника на приличное расстояние, я погнала машину изо всех сил, то и дело выкрикивая в адрес попадающихся мне водителей, еле ползущих посреди трассы, не очень цензурные эпитеты, которые неизвестно где успела подцепить. Меня всю трясло: как от холода, так и оттого, что Оксана Миронова сумела меня так ловко провести, наверняка неспроста выспросила мой адрес.

«Это ж надо было развесить уши! — воскликнула я вслух, нелицеприятно оценив собственную промашку. — Поверила прекрасной сказочке мадам Мироновой. Никого-то она не убивала, ничего-то не знает… А сама ведь на мужа стрелки втихую переправляла… Конечно, ему-то теперь все равно, может, и не оклемается вовсе, а ей еще жить да жить.