Без царя в голове

— Вот в общем-то и все, — закончила свое повествование Оксана Владимировна. — Мы эту дамочку после исчезновения нанятого мужика не трогали, надеясь решить все при помощи денег.

— А тот мужчина, что взял деньги и исчез, впоследствии не объявлялся с теми самыми бумагами? — спросила я, не совсем веря в правдивость рассказанной истории.

— Где уж там! — воскликнула Миронова. — С такими деньгами он наверняка и в Тарасов-то больше не заглянет. Для него, пьяницы, пять тысяч как целый миллион.

Я кивнула, как бы поверив, хотя, напротив, все больше убеждалась в том, что Оксана Владимировна мне самым наглым образом врет. Решив попытаться вывести ее на чистую воду еще раз, я спросила:"

"— А только ли одна Надежда Чиликова шантажировала вас этими снимками? Не было ли кого еще, кто использовал их в своих целях?

Миронова ужасно удивилась вопросу, причем на сей раз удивление выглядело гораздо правдоподобнее всего остального, и спросила:

— Не понимаю, к чему вы клоните. Снимки же, кажется, только у жены Чиликова были, и ее муж о них не знал, так Надежда сама сказала.

«Неужто Миронова не знает о фотографе? — удивилась теперь я. — Тогда получается, что Федора убил кто-то другой из членов этого семейства. И скорее всего — сын, так как отец бы тогда уж точно снимки видел и не среагировал бы потом на них таким образом».

Все закручивалось в еще более сложный клубок, распутать который я в настоящий момент никак не могла по причине невероятной, невесть откуда навалившейся на меня сонливости. Я, не удержавшись, широко зевнула и сказала:

— У вас сильный кофе. Крепче того, что я обычно употребляю. Но меня все равно почему-то в сон клонит.

Оксана Владимировна мило улыбнулась и, взглянув на часы, воскликнула:

— Ой, вы уж меня извините, но мне пора ехать к мужу в больницу. Врачи просили привезти кое-какие лекарства, а я еще даже не собралась. Да, а что там по поводу кого-то другого, тоже владевшего проклятыми снимками? Вы еще чью-то смерть на мою семью повесить хотите? — полюбопытствовала она, не сводя с меня пристального взгляда.

— Нет, что вы, — неожиданно для самой себя откровенно заговорила я. — Просто была у меня версия, что раз снимки кто-то делал, то он тоже мог воспользоваться случаем и использовать их в целях шантажа, — отмахнулась я и направилась к двери, не переставая зевать.

Хозяйка проводила меня до двери и сказала:

— Если я вспомню что-то интересное — ну мало ли, вдруг что-то узнаю или вспомню, — где вас можно будет найти?

— Дома или по телефону, — не задумываясь ответила я.

— Диктуйте и то и другое, — попросила Миронова, взяла с полки блокнот и карандаш и добавила: — Вдруг потребуется с вами переговорить наедине, тогда я заеду.

Я продиктовала ей свой адрес и оба телефона, и мы попрощались.