Когда закон бессилен

И знаешь, как мы все завидовали тем, у кого были родители! Никто не показывал вида, что готов черт знает на что, чтобы иметь возможность звать кого-то мамой или отцом. И из-за страшной зависти и сознания, что никому из нас не суждено назвать женщину мамой, а мужчину папой, мы смертным боем били тех, у кого были родители!

— Я не понимаю, к чему ты это говоришь? Зачем? Почему ты вдруг осудил меня? Зачем ты напомнил мне о том, что все годы не дает мне спокойно жить? Какое в конце концов ты имеешь на этом право? — закричала она.

— Право мужчины, который тебе нравится.

— Валентина Ивановна, — в комнату заглянул Носорог, — шесть раз звонили из Саратова. Трубку не брали. Но по автоответчику ясно, что звонил Зяблов. Он говорит, ему нужно срочно переговорить с Иваном Степановичем.

— Я не хочу видеть его на похоронах, — отрезала Валентина. — Если позвонит снова, скажите, что Редин уехал. И когда вернется, неизвестно.

— Валентина Ивановна! — в комнату с радиотелефоном вошел кучерявый парень.

— Ну что еще? — она недовольно посмотрела на пего.

— Антонина Викторовна, — он протянул телефон.

— Что ей надо? — вздохнула Валентина. — Я же сказала, что постоянной платы, как при отце, она получать не будет.

— У нее маленький сын, — напомнил Георгий.

Валентина поднесла радиотелефон к уху.

— Валя, — раздался плачущий женский голос. — Я убила… понимаешь… убила Миха…

— Что? — взволнованно спросила Валентина. Ответом ей был рыдающий голос Антонины. — Я сейчас приеду, — торопливо проговорила Валентина и беспомощно оглянулась на Георгия:

— Говорит, что убила своего сожителя. И, похоже, она в истерике.

— Говори с ней, — бросаясь к двери, сказал Георгий. — Что хочешь говори. Ты! — рявкнул он на стоявшего у двери Носорога. — Быстро к Ляховой! Пулей!

— А ты кто такой, — процедил тот, — чтобы мне приказывать?

— Степан! — крикнула Валентина. — Срочно к Ляховой. И от нее ни шагу, пока я не приеду!

— Да иду, — пробормотал Николай, подходя к двери. Длинный разбудивший его дверной звонок замолк. — Черт бы вас подрал, — поворачивая ключ, буркнул Зюзин, — я лег только в пять.

Снял цепочку, чуть дернул на себя дверь и, зевая, повернулся, чтобы идти в комнату.

Дверь открылась. Он хотел повернуться, но сильный удар в затылок выбил из него сознание.

Валентина влетела в прихожую.

— Степан! — громко позвала она Носорога.

Бросившись на голос, вбежала в комнату и замерла. На полу около двери, сжимая в руке телефонную трубку, валялся Михаил. На искаженном болью лице особенно четко выделялись тонкие полоски черных усов. Его затылок и плечи окружала густеющая лужа крови. У стены сидела на полу бледная, трясущаяся Ляхова. Рядом с ней стоял Носорог с радиотелефоном.

— Она по нему говорила, — кивнул он на трубку.