Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Поэтому Майк выложил мощный козырь: – Судан, я – челнок! Сообщите метеосводку! Каковы метеоусловия?

Глаза жреца расширились в религиозном ужасе, он выронил окровавленный нож и пал ниц перед Майком, громко причитая что-то на своём недочеловеческом языке. Дикари испуганно отпрянули.

– Чил-нок!!! – пронзительно возопил жрец, вскакивая с воздетыми к Майку руками. – Чил-нок!!!

По трюму пронесся выдох благоговейного ужаса, и перемазанные в крови с головы до ног дикари рухнули на колени, вжимая головы в плечи и жмурясь, словно ожидая немедленной и беспощадной кары с небес. Секунду стояла полнейшая тишина, после чего жрец понял, что он и его народ прощён.

– Чил-нок! Это дис-петщь! – торжественно произнес он. – Мети-о усло-вья в норме!

Он возликовал от счастья и бросился Майку в ноги, бормоча что-то полубезумное и радостное. Потом вскочил, подбежал к выходу из кабины и изо всех сил проорал что-то своим людям. Дикари восторженно завизжали и мгновенно развили бурную активность. Кто-то побежал на выход, кто-то начал вышвыривать из челнока трупы, ещё один выхватил у оратора отрезанную голову дряхлого старикашки, достал огромный ржавый нож и рванул прочь из челнока. Жрец церемониальными шагами вернулся к Майку и исполненными почтения жестами пригласил его занять пилотское кресло, после чего гневными криками принялся подгонять своих людей. Похоже, дикари больше не испытывали агрессии, и Майк осторожно встал. Необходимо выбраться из челнока, пока они успокоились!

Но жрец, едва заметив движение Майка, ринулся к нему, дрожа от суеверного ужаса.

– Чил-нок!!! Чил-нок!!! – завопив он усаживая его обратно в кресло. – Это дис-петщь! Мети-о усло-вья в норме! Начи-най-те пра-верку! При-ём!

Он с подобострастной суетой поправлял руки и ноги Майка, стремясь придать им максимально удобное положение. Убедившись, что Майк вновь сидит, жрец метнулся к люку и что-то заорал, срываясь на визг от гнева. Снаружи раздался топот несущегося со всех ног человека, кто-то испуганно залопотал что-то жрецу, но тот рассерженно оборвал его и заторопился к Майку.

– Чил-нок! Это дис-петщь! – он протянул ему какой-то круглый предмет, и Майк с ужасом узнал голову дряхлого старикашки. Верхняя часть черепной коробки была грубо срезана, и обнажившуюся мозговую ткань украсили ажурной каёмкой из старательно вылепленного снега. В самый центр мозга была воткнута гнутая проржавевшая столовая ложка. – Мети-о усло-вья в норме! Дала-жити о га-товно-сти! – Жрец всучил Майку вскрытую голову и невольно сглотнул слюну: – При-ём!

От отвращения Майка не вывернуло только из страха быть убитым немедленно.