Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

И без того затерянная во времени и запрятанная глубоко в душе капсула чувств словно вынырнула из небытия, притягивала взгляд, плавала на поверхности. Но нельзя позволить ей раскрыться. Он сам когда-то ее придумал, и это его спасло. Иначе не выжил бы.

Но если придется провести вместе еще несколько часов, то может случиться всё что угодно. Может не сдержаться и задать вопросы, которые мучили четыре года назад и по-прежнему нуждались в ответах. А вдруг правильно было бы поговорить начистоту? Вдруг больше не появится такой возможности? Не носить же в себе эти вопросы без ответов всю жизнь? Да и хуже уже не будет: отболело…

И всё-таки неправильно они расстались четыре года назад. И вчерашний вечер прошел неправильно. Точно топтались каждый со своей стороны перед закрытой дверью, но никто так и не решился открыть ее первым.

— …А когда отвезешь в Ждановичи, постарайся держаться от нее подальше, — так и не поняв, над чем так долго и мучительно размышлял шеф, уже в дверях продолжал Поляченко. — На всякий случай. Будут новости — дам знать. Отдыхай.

— Ты тоже. Спасибо! — протянул руку Ладышев.

— И на телефон поглядывай, чтобы я не волновался…

Проводив его взглядом до калитки, Вадим запер дверь и вернулся на кухню. Прибрав посуду, посмотрел на время: половина седьмого. Можно еще поспать, а можно… зайти в комнату к Кате, разбудить. Вдруг она уже не спит?

«Расслабься, Ладышев. Успеешь! — остановил он себя. — Иди лучше остынь и поплавай в бассейне…»

Александр Ильич проснулся от требовательного звонка вайбера. Дочь в Минске, так что это мог быть только Генрих. Он и накануне вечером звонил спустя пять минут после разговора с Катей. Попросил передать ей трубку: мол, она вне сети, а ему необходимо с ней посоветоваться, сказать что-то важное. Александр Ильич сразу и не сообразил, что ему ответить: дочь просила не сообщать Генриху, что его обман раскрыт и никакой свадьбы не будет. Она поговорит с ним сама, когда вернется. Причина была проста: очень скоро ей придется продлевать вид на жительство, как бы Генрих, разозлившись, этому не помешал. Кто знает, что ему стукнет в голову? Как показала жизнь, не такой уж он добрый и благородный, скорее — прагматичный и коварный.

Так что Александру Ильичу пришлось сочинять более-менее правдоподобную версию: встречается с подругами, домой еще не вернулась.

Сейчас часы показывали начало седьмого. Арины рядом не было. Значит, она спит вместе с внучкой и Кати дома нет. И что теперь сказать Генриху? Может, лучше вообще не отвечать? Если честно, разговаривать с ним совсем не хотелось. Верил ему, доверил дочь с внучкой, сжился с мыслью, что станет его тестем.