Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Только уже не станет… И поделом! Не обмани Вессенберг всех, не убеди, что нашел фонд, Александр Ильич никогда не стал бы навязывать Кате свою волю и не чувствовал бы сейчас перед ней свою вину. Смотришь, и с Ладышевым раньше помирилась бы…

Звонок прекратился, но не успел Александр Ильич переключить телефон в режим без звука — повторился снова. Опасливо посмотрев на дверь — не разбудить бы Марту с Ариной, — он собрался с духом и ответил приглушенно:

— Доброе утро? Что-то случилось? Что ты так рано трезвонишь?

— Мне надо срочно поговорить с Катей! Она так и не перезвонила! — с ходу вывалил свою обиду Генрих. Судя по голосу, или сильно нервничал, или хорошо выпил. — Разбудите ее!

— Не стану я никого будить. Марта проснется…

— Ничего страшного, если проснется. Это и ее касается. Мне нужно объяснить ей свое решение. Позовите Катю! — стоял на своем Вессенберг.

— Послушай, Генрих. Я передам дочери, чтобы она тебя набрала. Но когда вернется… Она уже уехала, — поняв, что проговорился, попытался он исправить ситуацию.

— Куда?

— В лес за грибами, — недолго думая, ответил Александр Ильич. — Грибов в этом году тьма. Договорилась с подружками, рано утром уехала."

"— Что-то я не понял… Она вообще-то возвращалась домой? — заподозрил неладное Генрих.

— Возвращалась. Только поздно. Мы уже спали. Рано утром собралась и уехала за грибами. Передать, чтобы тебе перезвонила, я не смог. Извини.

Объяснение прозвучало правдоподобно, и Генрих вроде успокоился.

— Хорошо. Я понял. Только не забудьте ей сказать, чтобы позвонила сразу же, как вернется. Я всю ночь ждал ее звонка.

— Обязательно! — заверил Александр Ильич и быстро коснулся красного значка окончания разговора.

— Кто это был? — недовольным шепотом спросила Арина, просунув голову в приоткрытую дверь. — Кому еще неймется в такую рань?

— Генриху. Катю ищет. Я сказал, что уехала за грибами.

— Ну и правильно, — Арина Ивановна присела на край кровати. — Оксана вчера написала, что Роберт стал готовить ей документы… Знаешь, мне даже на душе полегчало: не было бы у Кати жизни с Генрихом, не любила она его никогда… Может, и получится что с Ладышевым. Пусть бы скорее рассказала, кто отец Марты.

Александр Ильич нервно заерзал под одеялом.

— Не расскажет. Не сейчас. Если только после операции… И я, дурак, снова вмешался, заявил, что у нее свадьба на носу. Пусть бы сказала, что свадьбы не будет.

— О свадьбе ты, конечно, зря… Только ничего уже не изменишь. Даст Бог, сами разберутся, — погладила жена его ладонь. — Горяч ты больно… Нельзя с людьми в приказном тоне общаться, чай не в армии давно. Иногда надо подождать, потерпеть. Возьми мою Оксану: семь лет ждет, когда Роберт предложение сделает… Надо тебе как-то перед Падышевым извиниться.