Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Но этими двоими уже не только наша доблестная милиция занимается… Интерпол подключился, — пояснил Поляченко, словив удивленный взгляд шефа. — У меня сразу были подозрения, что их деятельность — забота структуры другого уровня.

— О как! — Услышав сигнал кофемашины, Вадим убрал одну чашку, подставил другую, в раздумье посмотрел на вазу с печеньем и сладостями и решительно подошел к холодильнику. Спустя некоторое время стол был уставлен разной едой, вполне достаточной для полноценного завтрака. — Не стесняйся, а я сейчас, — он двинулся к лестнице, но остановился. — Если тебя не смущает мой вид, то лучше я после переоденусь.

— Ничуть, — успокоил Поляченко. Вид Вадима его уже действительно не смущал: человек дома, на своей территории, и вправе ходить в том, в чем удобно ему. — Меня одно беспокоит: скрыть присутствие Екатерины Александровны на Сторожевке у нас уже не получится. А учитывая то, что она была участницей инцидента и в первый раз, к ней возникнет много вопросов. Мозг следователя так устроен, что сразу начинает соединять цепочками различные факты, искать причину, умысел. Два совпадения — это слишком много для простой случайности.

Посмотрев на гостя, Вадим задумался: такое в голову ему не приходило.

— А ты бы соединил эти два случая? Только честно, — взяв вторую чашку кофе, он снова присел за стол.

— Как следователь — да. Как человек, лично знающий Екатерину Александровну, скорее всего, нет. Допускаю, что тот же Потюня убедил ее сходить к диетологу. Но одна загвоздка, он сам являлся свидетелем первого происшествия. А здесь, как ни крути, просматривается сговор, еще одна цепочка. А две цепочки — это уже крепкая версия. Забавный этот тип, Потюня… — вспомнив фотокора, Поляченко усмехнулся. Завтрак оказался кстати: с вечера до утра у него сгорело немало нервных клеток и энергии. И настроение медленно, но верно поднималось с каждым съеденным бутербродом. — Из тех, кто вечно находит приключения на свою задницу. И других за собой тянет. Так что оба они в кругу подозреваемых, без вариантов. Во всяком случае, пока не заговорит Обухов. Если вообще заговорит. Галецкая проснется раньше, и многое зависит от того, что скажет она.

— Уж мы-то с тобой знаем, что только не правду, — нахмурился Вадим. — Обвинит всех кругом, а сама прикинется невинной овечкой.

— В том-то и дело… И на начальном этапе расследования ее слова примут за основу, остальным придется оправдываться. Других показаний нет. Оговорить того же Потюню ей раз плюнуть. Учти, нас с тобой тоже теперь вызовут, и не раз, — Поляченко отхлебнул кофе и, словно дав Ладышеву время на раздумья, принялся неторопливо складывать очередной бутерброд.

— Если узнают про блок?

— В том числе.