Жена Берсерка

— Хорошо, — сплевывая, пробормотал тот. — Продолжим, ярл?

Но девка-то все равно выскочит из рабского дома, как стемнеет, вдруг подумалось Свальду. Выскочит, никуда не денется. И мало ли что с дурой случится…

К примеру, может найтись смельчак, который завалит девку раньше него. Или то германское колдовство, что убило Хольгрена, позарится на тощую бабу…

Сходить, что ли, предупредить, мелькнула у него мысль.

И Свальд качнул головой.

— Продолжишь с другим, Торгильс.

Он кинул затупленный меч одному из воинов, стоявших рядом, кивнул ему, чтобы тот занял его место. И зашагал к проходу между навесами.

Девка вроде бы все время сидела в рабском доме…

Неждана прогулялась до навесов, почти дошла до ворот, оттуда повернула обратно — но проклятого нартвега так и не встретила.

Что за дурень, с тоской подумала она, останавливаясь возле главного дома и оглядываясь. Когда не нужен, он тут как тут, а как ищешь сама — так и не найдешь.

Она уже решила вернуться на хозяйскую половину, как вдруг заметил по левую руку, со стороны бань и служб, того самого нартвега, идущего от рабского дома.

И быстрым шагом пошла, почти побежала к нему, оглядываясь на ходу — не видит ли кто? Как бы хозяин не прознал…

Нартвег тоже ее заметил и остановился, поджидая. Неждана еще издалека разглядела, что он лыбится.

Слова, которые он сказал, когда подстерег ее ночью у кухни, сразу всплыли в памяти. Про то, что ему-то подходить к ней запрещено — а ей нет. И поэтому она сама будет подходить к нему.

Кабы не Лута, которую сегодня уложат в чужую могилу, я бы и шагу к тебе не сделала, зло подумала Неждана. Ишь, разулыбался…

Она остановилась в пяти шагах от нартвега, заявила издалека:

— Этой ночью я к тебе не выйду. Не жди. И в другие ночи не появлюсь. Хочешь шею сворачивать — так сворачивай.

И, тут же развернувшись, бегом кинулась назад. Знала, что сейчас он за ней не погонится…

Что-то в рабском мясе гордость взыграла, с насмешкой подумал Свальд, глядя вслед убегавшей девке. Впрочем, эта Нида и раньше слишком заносилась. Ничего, как только все уляжется и станет поспокойнее, он из нее эту гордость выбьет.

А сейчас главное — что девка не выйдет во двор ночью.

Все свои слезы Красава выплакала еще по дороге, пока ее везли. Когда выехали из ворот, попробовала было завыть — но мужик, ехавший рядом, верхом на невысоком коньке, тут же показал кулак.

Зло оскалившись при этом.

И Красава испуганно замолчала. Дальше только всхлипывала, хлюпая носом и утирая слезы краем покрывала, накинутого на плечи перед уходом. Неказистое было покрывало, темное, взятое с нар, на которых она спала. Но толстое, теплое…

Малые сани, в которые ее затолкали — узкие, на одного человека — переваливались с боку на бок, и приходилось держаться за жердины по бокам, чтобы не вылететь.