Жена Берсерка

Я, честно говоря, не хотел становиться конунгом. Мне и ярлом хорошо было. Только простым воином я уже никогда не стану. Я им был когда-то. Прежде, давно. Но с тех пор я изменился… и ниже того, что я есть, быть не хочу. Однако люди обычно ценят почести и власть, которые приходят со званием конунга. Или со званием дротнинг. А ты, я вижу, этому не рада?

— У нас говорят, — со вздохом ответила Забава, — что у каждого — своя телега. Не та, которая летом — а которая для зимы…

Больше она ничего не сказала — потому что и так наговорила достаточно.

Ей вдруг вспомнилось, как приезжий ярл пригласил Харальда к себе на йоль, здешний праздник. И пообещал, что его жены и дочери примут того с почетом. Стало быть, у этого ярла не одна жена — а жены. А дочери, похоже, на выданье.

Однако говорить об этом не хотелось. У мужа и так забот был полон рот.

Харальд почему-то улыбнулся. Мягко надавил ладонью ей на плечо, заставив снова опуститься на подушки. Сказал, глядя в глаза:

— Телега, которая для зимы, называется сани, Сванхильд. Кстати, завтра ты поедешь именно в них. Значит, у каждого свои сани? Ну так мои заняты. Тобой.

И хоть Забава обрадовалась его словам, но где-то в уголке сознания мелькнула мысль — это сейчас. А потом появится дочка какого-нибудь ярла… или даже конунга. Это прежде Харальда боялись — а сейчас он баб не трогает.

— Не будь ниже того, что ты есть, Сванхильд, — объявил вдруг Харальд.

Его ладонь скользнула по ее груди, потом по животу. Замерла там. Не нажимая, едва касаясь.

— И хочу сказать кое-что еще, дротнинг Сванхильд. Ты не знаешь себе цены. Но цену тебе знаю я. А теперь, раз уж мы заговорили о том, кто на чем должен ездить… хочешь прокатиться на мне? Дорога будет ухабистой, но тебе понравится, я обещаю.

Забава, что ее саму удивило, от этих слов даже не покраснела.

Харальд опрокинулся на спину, хлопнул себя по животу.

— Вот сюда. Сначала я посмотрю на ту, что меня оседлает, потом все остальное.

Она торопливо поднялась, уселась на него сверху, поджав ноги. Подумала — кто его знает, что будет дальше. Но сейчас надо радоваться тому, что есть. Жаркому теплу его тела, тому, что он рядом…

— Волосы распусти, — попросил Харальд.

И Забава, уже взявшись за одну из кос, ощутила его руки на своих коленях. Они тут же поползли выше, к бедрам. Погладили ей живот, поросль под ним.

Она, поспешно дергая пряди, приподнялась, позволяя ладоням Харальда продвинуться и дальше.

Ласка его пальцев под завитками между ног была чувствительной, проникающей все глубже. Становилась понемногу все более скользкой, и Забава от нее задыхалась.

И хоть стоять было неудобно — очень уж широко пришлось развести колени, чтобы его тело поместилось между ними — она это неудобство ощущала смутно, едва-едва.