Жена Берсерка

Уставилась в лицо Свальда — на котором растянулись в оскале побелевшие губы.

— Не будь ты все еще рабыней Харальда, — прошептал он.

Опять на шепот перешел, как-то отстраненно, несмотря на боль, отметила про себя Неждана. Опасается, что стражники за стеной услышат, если вдруг рявкнет? И тут же поймут, что рабыня ему перечит.

— Я бы выпорол тебя сегодня же…

Неждана молча смотрела ему в глаза. Те походили на лед, прикрытый голубой водой…

Пальцы на плечах неожиданно разжались. Свальд развернулся, пошел к сундуку, где была его одежда. Начал быстро одеваться.

Она, тихо-тихо ступая — и боясь даже вздохнуть погромче — отыскала у кровати свои носки. Следом натянула опорки. За плащом идти не решалась, тот валялся на том же сундуке, где Свальд оставил рубаху со штанами.

— Плащ возьми, — вдруг глухо сказал он.

И грохотнул крышкой сундука. Потом в лицо Неждане полетел тяжелый меховой сверток, больше похожий на куль.

— Мне в мужском доме столько тряпок все равно негде держать. Обрежешь полы под себя.

На этот раз она не решилась перечить. Так и застыла, держа в руках его подарок.

А потом, когда Свальд пошел за своим плащом, скользнула к сундуку. Подобрала с пола свернутую шерстяную накидку, в которой сюда пришла. Быстро набросила на плечи…

Свальд, уже застегивавший пряжку на своем плаще, повернулся к ней. Посмотрел холодно, но ничего не сказал. Так же молча шагнул к двери.

Неждана поспешила следом.

Кейлев вернулся быстро. Положил на стол перед Харальдом тяжелый золотой браслет — больше похожий на широкую пластину, свернутую в трубку и украшенную несколькими камнями. Сказал:

И тут же отошел в сторону.

— Возьми, — негромко велел Харальд.

Забава торопливо подняла со столешницы украшение.

Гейрульф, высокий мужик лет тридцати, уже подходил к возвышению. Остановился перед столом ярла, посмотрел так, как это у нартвегов принято — спокойно, бесстрастно. И не поймешь, о чем думает.

— Моя жена, — объявил Харальд, не вставая. — Хотела тебя поблагодарить.

Гейрульф перевел взгляд на Забаву.

Она привстала со стула, держа в руках браслет. Разговоры в зале быстро стихли, люди оборачивались в ее сторону, смотрели с любопытством…

— Я хочу говорить, — произнесла Забава, опять запутавшись в словах от волнения.

И подумала с легким страхом — нет, не то. Сказать нужно хорошо, правильно, потому что сейчас ее все слышат. Чтобы не говорили потом — дескать, жена у ярла чужачка, из рабынь взятая, и поэтому слова путного молвить не умеет…

— Я хочу, чтобы рука, которая убила колдунью, носила золото, — заливаясь румянцем, объявила Забава.

Голос ее под конец начал позвякивать медью. Сидевший рядом Харальд вскинул брови. Посмотрел на нее пристально.