Жена Берсерка

Подумала с каким-то холодным равнодушием, быстро окинув взглядом опочивальню — к оружию теперь не подобраться. Перехватит по дороге тот мужик, что глазеет на нее справа.

И наружу не выскочить. Там, у выхода — другие стражники. Тоже околдованные, раз не прибежали на ее крик.

— Что это? Берись за рубаху, стаскивай, — громко сказала Красава по-нартвежски.

Хотя перед этим разговаривала с ней на родном наречии. Только стражникам отдавала приказы на чужом языке…

Воин, стоявший по правую сторону кровати, загоготал и потянулся вперед, попытавшись ухватить Забаву за рубаху. В другое время она бы от испуга шарахнулась в сторону — и наверно, попала прямо в руки мужика, поджидавшего слева…

Но теперь страха не было, словно весь он вымерз в сером мареве с угольными тенями, помеченном красными людскими силуэтами. И Забава лишь быстро, как-то танцующе переступила с ноги на ногу, на полшага уходя назад, к изголовью и уворачиваясь от чужой протянутой руки. Снова задрала подол с одного бока — но уже стремительно, рывком…

И пока воин выпрямлялся, залепила ему ногой в лицо.

Попала вроде бы рядом с глазом. Мужик хрипло выдохнул, схватился за левую половину лица.

Опочивальня напротив, вдруг мелькнуло в уме у Забавы. И — оружие.

Она прыгнула прямо с места, метя в промежуток между стенкой и воином. Приземлилась, оступившись и едва не врезавшись в простенок, за которым прятался проход между опочивальнями.

— Хватайте ее, — гневно крикнула Красава на здешнем наречии.

Забава развернулась, содрала с крюков запасную секиру Харальда, ухватив ее двумя руками…

Но путь к выходу уже перегораживали мужики — все трое набились в промежуток между кроватью и простенком.

И ведь безоружные, как-то до странности спокойно подумала вдруг Забава. А ударить придется. Иначе…

— К оружию, — провизжала Красава. — Вы, задницы. Выбейте у нее оружие из рук.

Иначе убью себя, но не дамся, закончила свою мысль Забава.

И замахнулась, кидаясь вперед. Руки, когда-то привычные к колке дров, занесли секиру как топор.

Двое из трех воинов, стоявших перед ней, после крика Красавы оглянулись. Лишь третий, по-прежнему державшийся за глазницу, шагнул вперед…

Лезвие свистнуло — и врубилось ему в ребра. Да там и осталось. Забава попыталась было выдернуть секиру, но не смогла. Разжала ладони, сжатые на рукояти так, словно их судорогой свело…

Мужик взвыл, покачнулся, как-то странно вскинул руки — растопыренные пятерни повисли в воздухе рядом с воткнувшимся лезвием. Словно он хотел схватить секиру, но боялся.

И в глаза Забаве бросилось — желвак, вздувшийся под кожей над скулой, вместо глаза щель, из которой висит сгусток. Но все серое, без кровавых тонов…

Самое странное, она даже не испугалась.