Жена Берсерка

А в проходе между опочивальнями, где только что звучали голоса, сейчас почему-то было тихо-тихо…

Даже Неждана стояла у сундука, не двигаясь с места. Смотрела на все отстранено.

Красава торжествующе улыбнулась.

— Что, Забавка, привыкла ярловой женкой зваться? Готовься, сейчас ноги будешь перед мужиками растопыривать.

Спасаться надо, с ужасом подумала Забава. И спасаться самой, помощи ждать не приходится ни от кого — ни от стражников, ни от Нежданы, стоявшей сейчас столбом.

Но если стражники в проходе теперь слушаются Красаву…

То даже сбежать не получиться.

И Забава кинулась в сторону — к стене над изголовьем кровати, где со стороны Харальда висело оружие. Где поблескивала среди мечей и копий его вторая секира, про запас, бывшая поменьше той, которую он всегда таскал с собой.

Она уже успела вскочить на кровать — так оно быстрей, чем бегать вокруг. Но Красава рявкнула:

И руки-ноги вдруг перестали Забаву слушаться. Она застыла, утопая в ужасе. А сестра тем временем приказала — голосом сильным, звонким, в котором плескалась радость:

— Раздевайся. Все снимай с себя, говорю.

— Красава… — только и успела пробормотать Забава. Умоляюще, потому что теперь могла лишь умолять.

А потом ее сознание померкло. Словно уснула, стоя на постели.

Забава уже и не осознавала, не чуяла, как ее руки покорно ухватились за платье. Неловко дернули, задирая его и стаскивая…

Красава, обернувшись к двери, приказала стражникам, покорно ждавшим в коридоре:

— Заходите. Баб у вас, полагаю, давно не было? Вот сейчас и получите. Да оружие скиньте, мешать только будет. И помните — она вас сама сюда позвала. Сама перед вами разделась. Так ярлу и скажете.

Но посреди помраченья, того мертвого сна без сновидений, который навалился на Забаву под жадным и радостным взглядом сестры — ее вдруг окатило холодом.

Резким — как в полынью попала.

И Забава, моргнув, вынырнула из сна. Сразу увидев все по-другому.

Опочивальня теперь стала серой, везде залегли угольные тени. Даже ряд светильников на стене горел не ярко-желтым пламенем — а мертвенно-белым.

И единственное, что сияло живым цветом, это силуэты людей. Они были красные, теплые, зовущие…

Еще долю мгновения Забава потратила на то, чтобы осознать то, что с ней происходит. Она стояла на кровати, в одной нательной рубахе. И руки уже вцепились в подол, уже задрали его выше колен…

А с трех сторон кровать окружили мужики. Трое. Один тонкий силуэт застыл у стены напротив — Неждана?

Еще один силуэт сверкал у самой двери темно-красным сиянием, отливая в сердцевине синим. Красава?

Кому ж еще быть-то у выхода, решила Забава. Сторожит, чтобы никто не сбежал.

Она выпустила из рук подол рубахи.