Берлинский транзит

Прошел в ванную комнату, закрыл дверь, открыл воду, встал под душ.

Кажется, сегодня он повел себя не совсем адекватно. Дело было не в том, что он сблизился с молодой женщиной, которая ему явно нравилась. Дело было в его внутренних сомнениях. Если ему предложили бы выбирать между Гаврилко и Лакшиной, определяя, кто из них мог быть возможным координатором или «страховочным» вариантом, он безо всякого сомнения выбрал бы женщину. Она не боялась крови, была явно сильным, волевым человеком. И при необходимости могла пойти до конца. Если по каким-то причинам Анастасии Асамовой не удалось бы убить своего спутника, то ее вполне могла подстраховать другая женщина. Может, это ее отпечатки пальцев и были в купе, а он наивно полагал, что их оставила молоденькая официантка.

С другой стороны, он не хотел верить в эту вероятность. Но тогда оставался только Гаврилко, который явно не подходил на эту роль. А может, именно поэтому и был выбран в качестве возможного запасного варианта? Нет. Представить его в роли убийцы было практически невозможно. Больше в вагоне никого не было. Руководитель поездной бригады? Тоже не подходит. Он должен был возвращаться в Москву, как и все остальные проводники. Это должен быть самостоятельный, независимый от остальных человек, который имеет достаточно времени, чтобы при необходимости убрать выжившего Цвераву. Самое важное условие — он должен находиться рядом с ними, в Берлине.

Дронго выключил воду, взял большое полотенце. Хорошо, что здесь кладут по два полотенца. Второе он оставил для Натальи.

«Думай, думай, — размышлял он над случившемся. — Почему организатор убийства был так уверен, что Анастасия Асамова справится с двойным убийством. Предположим, что у нее был хороший партнер. Возможно, тоже убийца. Но как они могли рассчитывать на женщину, которая должна была заменить Асамову в купе? Что они ей говорили? Как смогли убедить надеть ночную рубашку и лечь на ее место? А если бы все сорвалось. Тогда Георгий спокойно уехал бы в Италию и еще забрал бы с собой Анастасию Асамову, постепенно превращавшуюся в Альбину Брустину. Она могла решить в последний момент, что ей совсем необязательно вспоминать о своем настоящем имени. Ее спутник был богатым, внимательным, готов был выполнить любое ее желание и предлагал ей чудесный отдых в Италии. Может, в Сардинии или на Капри. Что еще нужно для полного счастья? И зачем стрелять в это счастье собственными руками?»"

"А если бы она передумала? Что тогда могли предложить организаторы этого убийства? Ведь своего напарника, который должен был появиться в соседнем вагоне под именем Мариуша Скавроньского, она знала в лицо. А человек, который должен был ее подстраховать или заменить в самом крайнем случае, не мог быть ее знакомым.