Берлинский транзит

Каждый выпил из своего бокала.

— Теперь нужно целоваться, — напомнила она, — чтобы остаться друзьями.

Дронго было смешно. Кажется, у него дежавю. Когда-то он сам поцеловал другую женщину, после того как они выпили на брудершафт. А сегодня женщина предлагает ему такой способ тесной дружбы. Он неловко повернул голову и поцеловал ее в щеку.

— Да, — сказала она, — теперь мне все понятно. Кажется, я упустила свой последний шанс.

Она поставила бокал на столик. Усмехнулась. И, неожиданно схватив его сильными руками, поцеловала в губы. Поцелуй был долгим и вызывающе глубоким. Когда она наконец отпустила его, он ощутил вкус ее губ. Они пахли малиной. Или это было послевкусие ликера? Она выжидающе смотрела на него."

"— И долго вы будете стоять в такой застывшей позе? — спросила его женщина. — Или мне следует самой раздевать вас? Кажется, вы настолько шокированы, что не можете даже поднять руки.

— Да, — пробормотал он. Ему не хотелось говорить, что сильный и волевой психиатр вызывал у него гораздо больше подозрений, чем хныкающий и сомневающийся сосед из соседнего номера. Но сказать подобное в такой момент — значит смертельно оскорбить женщину на всю оставшуюся жизнь. Мужчина легче смиряется с отказом. Он находит для себя тысячу различных поводов утешить свою гордость. Она недостойна меня, она недотрога, она слишком глупа, она слишком горда, она фригидна… И, наконец, она хочет, но именно сегодня не может и поэтому стесняется об этом сказать. Мужчины готовы придумать любой повод, чтобы утешить свое самолюбие и начать поиски нового объекта. У женщин так не получается. Они не столь охотно идут на откровенный контакт, но если они готовы идти на него, то отказ мужчины воспринимается ими даже не как обида, а как оскорбительный жест, свидетельствующий о том, что она вообще перестала нравиться представителям сильного пола и ее жизнь закончилась раз и навсегда, даже несмотря на возраст. Дронго об этом знал.

— Я не совсем представляю, как мне нужно поступать, — пробормотал он.

— Вы никогда не были с женщиной? — Ее очки были слишком близко.

— Я начинаю вспоминать, — признался он, — но боюсь оказаться несостоятельным.

— Почему? — не поняла она.

— Насколько я понял, самое большое удовольствие вы получили на своей даче, когда позвали туда охранника, работающего у соседей и он применил грубую силу. Боюсь, что у меня так не получится, — сказал он, сдерживая улыбку.

Она расхохоталась. И сняла очки, положив их на тумбочку. Дальше все было гораздо проще.

Глава 17

Дронго взглянул на часы. Уже половина десятого вечера. Посмотрел на женщину. Она накрылась одеялом, чтобы он не видел ее счастливого лица. Или вообще не хотела, чтобы мужчина смотрел на нее, когда она спала. Сыщик осторожно поднялся.