Беременна в расплату

Даже становится смешно и дико, как они прыгают. Рычат. Выкрикивают какие-то проклятия, чтобы деморализовать и напугать противника. Как дети в песочнице, ей-Богу!

Все будто замедляется.

И ощущение, словно у меня глаза не только спереди. А и сзади. И по бокам.

Я каждый жест вижу, как в замедленной съемке. Спиной. Кожей чувствую и ощущаю.

И будто не я. А сила какая-то другая во мне просыпается.

Спокойная до предела. Но мощная, как неумолимый клинок смерти.

Руки и тело действуют сами. Я и подумать не успеваю. А удары летят.

Четкие. Выверенные. Почти каждый из них сокрушает так, что боец из шакалов Анхеля больше не поднимается.

Я даже не выдыхаюсь.

Лишь под конец, качнувшись, понимаю, что вокруг меня кровавое мессиво.

Запах крови резко бьет в нос.

Все десять разбросаны в разные стороны.

Кто-то еще хрипит и дергается. Кого-то уже выносят.

И только теперь начинаю слышать дикий рев. Он оглушает и заставляет снова покачнуться. Глаза застилает пеленой. Все тело гудит, словно по нему молотили кувалдой.

— Демооооооон! Он самый настоящий демоооон! Ни единого увечья, а десятерых отборнейших бойцов, которые здесь, на ринге делали вам не одно состояние своими кулаками, уложил так, что ни один из них больше сюда не выйдет!

Вся орущая толпа сливается для меня в одно разноцветное пятно.

Кажется, я все же пропустил несколько ударов. Кто-то бился не по правилам. Иначе откуда у меня на груди и на плече рваные раны, из которых хлещет кровь?

Но боли не чувствую. Даже не заметил, когда ножом ударили!

Мельком замечаю Анию. В первом ряду. Прямо подо мной. С лихорадочно, нездорово сверкающими глазами. Да и кто здоровый психически станет смотреть на бессмысленную бойню?

Мне противно здесь все.

Сама идея и смысл.

Озверевшая толпа и сами бойцы. Все. От первой до последней черточки противно!

А все же…

Мать твою!

Ну, я же не идиот, чтобы верить в демонов! Уж точно не запредельная какая-то сила водила моими ударами сейчас! Раскидывала направо и налево!

Выходит, в прошлой жизни, которая для меня по-прежнему за непробиваемой завесой, я дрался. Это пришло изнутри. На реальном инстинкте. Даже думать и рассчитывать ничего не приходилось!

Кто я, мать вашу? Ктоооооооооо?

Это не дает мне покоя. Сводит с ума. Хочется биться головой о стены каждый раз, когда мучительно, яростно пытаюсь вспомнить хоть что-то. Но снова и снова там, в голове, натыкаюсь на непробиваемую стену! Совсем непробиваемую!

Не могу слышать этот дикий ор.

Выхожу за шторку, откуда пришел, а не как победитель, что должен спуститься в толпу с ринга.

Анхель с его верным псом-доктором отшатываются от меня, как только появляюсь. Оба одновременно резко прям отпрыгивают в стороны.

— Мать твою, — бормочет побелевшими губами с почти серым лицом Анхель.