Беременна в расплату

Наповал. И добивает серией четких мощных ударов. Не разменивается.

Остальных только придется изучить. По ходу дела.

А толпа уже озверела.

От дурного секса, что витает в воздухе. От полуголых баб, что разносят напитки и обслуживают прямо здесь же, за столами, опустившись на колени.

От смрада крови и смерти, которой пропитан здесь каждый уголок.

От собственной дикой ярости, которую больше некуда выплеснуть!

— Демон! Демон! Демон!

— Ну ты где? Или тебя на самом деле и нет? Иди прячешься, поджав хвост от страха?

Толпа беснуется.

Даже не смотрю на Анхеля.

Сбрасываю футболку и просто вбегаю на ринг.

Я не отрабатывал ни хрена. Ни одного удара. Никому даже в голову не приходило меня чему-то учить.

Ноздри раздувались, пока смотрел на бои. Челюсти сжимались со страшной силой.

Здесь всем плевать. Здесь смерть правит свой бал и собирает свою дань. Смерть и грубая сила.

И та же ненависть. Что провела меня через пустыню, должна и здесь дать мне сил! Дать мне выстоять! А ее у меня…

Через край. За край и даже больше!

Вой толпы оглушает, когда выхожу на ринг.

Ведущий, больше похожий на бордельного зазывалу, громко орет какую-то хрень о непобедимом демоне, которого не могла сожрать даже пустыня.

Но мне плевать на все эти заманухи.

Я не собираюсь, как хотел Анхель, корчиться в ужимках дешевого клоуна.

Играть мускулами или рычать прямо в зал, делая страшную рожу."

"Так же, как и отказался от какой-то тряпки, изрисованной какими-то мистическими пентограмамми, то ли еще какой хренью.

Весь этот цирк мне на хрен не нужен.

Десять бойцов. Все десять тут же расступаются.

Берут меня в кольцо.

Неожиданно, пока ведущий что-то еще орет в толпу, бросается первый. Совсем как стервятник в пустыне. Как голодный, жадный до крови пес. С глухим злобным рычанием полным ненависти.

И за ним тут же, как по команде, все остальные. Со всех сторон.

Их рев перебивает только лязг цепей на их надувшихся шеях.

Да. Я один здесь без цепи. Единственный свободный.

— Демон! Убить Демона!

Ревет толпа, а я ухмыляюсь, тут же отправляя первого, что бросился, к дальнему краю ринга. Одним четким ударом. Уродуя его оскал выбитыми зубами и пеной крови, что тут же выступает.

Выстоять против десятерых нереально. Это невозможно для человека. Тут Анхель прав. И верно все рассчитал.

Единственное, на что я ставил, это моя ярость. Дикая ненависть, что помогла мне пройти то пекло.

Но все ровно наоборот.

Первый же удар, когда рука взметнулась сама. На каком-то рефлексе.

И меня будто ледяной водой облили. Целым ведром, а то и больше.

Приходит ледяное спокойствие.

Откуда-то изнутри.

Максимальная концентрация, хоть до этого момента зрение до сих пор продолжало подводить, а образы расплывались. Иногда даже вся фигура человека начинала выглядеть перед глазами как размытое пятно.