Дар берегини

И Свен посмотрел в глаза хозяину, изо всех сил стараясь придать взгляду выражение дружелюбия и доверия. Благо, при его суровой внешности сдержанность не внушала подозрений.

– Вот так я подумал, как речи Щуровы услышал, – закончил Свен. – Дай, думаю, поеду сам к Боголюбу. Будет он моим…зятем, – с трудом выговорил он слово, которым всегда обозначают младшего и которое так не шло к этому величественному седоватому мужу, – моим родичем, и кто же тогда на нас?

Боголюб сразу не ответил, обдумывая его слова и предложенные условия. Свен ждал, что в душе тот сразу согласится, но едва ли поспешит в этом признаться."

"– Вот что я еще подумал, – продолжал он, испытывающее глядя на Боголюба. – Ведь сестра моя – дева молодая. Как лебедь белая, как заря румяная, как солнце сияет, коса золотом горит, взгляд – будто у ясна сокола. А ты… уж больно в почтенных годах. Пристала ли тебе такая невеста?

Боголюб усмехнулся, в глубоко посаженных серых глазах его под густыми бровями явственно мелькнула озорная искра.

– Да кабы мне молодая невеста не пристала, – он в свой черед наклонился через стол к Свену, – не я бы на сем месте сидел, а другой кто. Или вы там не ведаете, каков должен быть князь деревский? Не только такой, кто все поконы знает, но и такой, чтобы в силе был… чьи бы жены чад приносили. Думаешь, я с одной этой старухой так и живу, как сорок лет назад женился? – Он кивнул на Горянь, наблюдавшую за ними от печи. – Нет, у меня и другие имеются. Да что здесь! Как в гощение езжу, и там жен молодых всякий раз имею. В каждой волости, где проезжает, должен князь малинский свою силу явить, затем его и на свадьбы зовут. Ружанка! – вдруг крикнул он, и женщины у печи вздрогнули.

Из-за спины Горяни вышла та румяная молодуха. Вот как ее зовут – Ружанка, отметил про себя Свен. Румянец на ее щеках от хозяйского окрика запылал пожаром. Видно, за то и прозвали[25].

– Сюда поди! – велел Боголюб совсем не тем голосом, каким разговаривал с гостем. – Вот, гляди! – обратился он к Свену, когда молодуха подошла, держа глаза опущенными. – Не старше ведь твоей сестры? Из гощения я ее привез летошный год. На свадьбе увидел – уж больно хороша показалась, жаль стало отроку неразумному отдавать. С собой увез. Она и дитя понесла было… да не доносила, это уж ее бабья оплошка. А мне-то сила не изменила пока.

Теперь, когда ему разрешили (едва не приказали) на нее смотреть, Свен с трудом оторвал взгляд от Ружанки. Пылая румянцем, она не смотрела на мужчин, но сам лоб ее, опущенные глаза, сомкнутые яркие губы выражали упрямый вызов, с которым она ничего не могла поделать.

«Йотуна мать!» – Свену стоило труда не сказать этого вслух. Так это не сноха Боголюбова, а жена! Младшая жена, в подчинении у Горяни.