Дар берегини

Однако впервые за все время усомнился, что хитрый замысел Ельги хоть сколько-то осуществим. Боголюб казался единым целым не просто со своим столом и избой, но со всем этим холмом, со всей землей Деревской. Его не выкорчевать, как дерево на корню, не выдавить, не вытащить, не выманить отсюда! Никакими посулами не уговорить дуб перейти с одного места на другое.

Но тут же, неприметно тряхнув головой, Свен отбросил сомнения. Он что, вещун – предрекать, взойдет или не взойдет? Надо делать, что задумано, а там как богам поглянется.

– Пусть чуры наши, что род наш кормят, дадут и тебе пищи под нашим кровом! – Боголюб сам разрезал каравай и вручил Свену ломоть.

– Где страва, там боги! – ответил Свен, принимая угощение.

«Посадят тебя за стол, не набрасывайся, как голодный! – внушала ему дома Ельга. – Выжди, пока хозяин чего сам в рот возьмет, тогда и ты от того же ешь, а раньше него – нельзя. Откуси разочек, хлебни два раз и ложку положи. Скажи, сыт. И только когда будут упрашивать, тогда еще поешь чуть-чуть»."

"Следовать этим советам оказалось нелегко: Свен и правда был голоден, проведя без малого день в пути. Однако голод перебивало скрытое волнение. «И пока едите, молчи, – наставляла Ельга. – Вы привыкли в гриднице языками трепать, так что все изо рта валится, а у добрых людей так не водится!» Этот совет дался легче: Свен наблюдал за хозяином дома, ожидая знака к началу беседы. Однако тот неспешно пробовал хлеб, сыр, прочие угощения, и Свену оставалось лишь, исправляя должность вежливого гостя, следовать за ним.

– Хорошо ли доехали? – наконец начал Боголюб. – Как дорога?

Свен рассказал о дороге.

– Как у вас в Киеве дела? Здоров ли… – Боголюб запнулся, вспомнив, что о здоровье князя Ельга спрашивать больше не приходится.

Он был в замешательстве: полагалось спрашивать о старшем, но он не знал, кто теперь в Киеве старший. Посольство Щурово затем и отправилось, чтобы это выяснить.

– Кто у вас нынче в Киеве набольший? – Боголюб посмотрел с тревогой, выжидательно, будто говоря: «Ты?».

Свен, понимая его опасения, едва не улыбнулся с горечью. Трудно пришлось бы Боголюбу, доведись склонять голову перед парнем, годящимся в сыновья. Так не водится, чтобы младший повелевал старшими.

– Нет у нас в Киеве набольшего, – к собственному разочарованию и к облегчению Боголюба ответил Свен. – Как умер отец мой, князь Ельг, остались я да сестра-девица. Князя нового не обрела пока земля Полянская.

– Вот оно как! Худо дело! – Боголюб покачал головой, но весть эта явно его порадовала. – А что там… родичи наши, Щур, брат мой вуйный, и ближики его? Благополучно ли добрались к вам?

– Прибыли к нам ближники твои, и выслушали их мужи киевские со всем вниманием, – приступил к делу Свен.