Дар берегини

По иному обычаю, кроме отцова, не отдам мою сестру! Иначе какое мое будет право на его наследок, коли я его обычай с первых же шагов нарушу?

Боголюб призадумался, не будет ли какого урона его чести, если он подчинится чужому обычаю. Но решительный вид молодого варяга говорил, что споры здесь бесполезны."

"– Да и поляне пусть видят, что ты истинно мне друг! – твердо закончил Свен. – Пусть сами полюбуются, какой муж у меня ныне в родичах будет! И сестре приятно, что жених ей честь оказал, сам прибыл. Иначе скажет: уж не слишком ли стар жених, если в седле не усидит? За другой ездил, что родом поплоше меня, а за мной не хочет? Она – самой Улыбы наследница, без должной чести из дому не пойдет.

Боголюб медленно кивнул. Он уловил тот намек, который Свен ему делал – якобы невольно. Явившись в Кие за невестой, он тем самым объявит себя мужем не только Ельговой дочери, но и всей земли Полянской. Тем, кем через эту женитьбу намеревался стать и взаправду.

⁂До вечера киянам предложили баню. Они с благодарность согласились – с дороги нельзя не вымыться, – и лишь молча обменялись короткими предостерегающими взглядами. В мешках с чистыми рубахами укрыли два топора, и кто-то из отроков все время, пока другие мылись, нес дозор в сенях, украдкой поглядывая в оконце, нет ли какого подозрительного шевеления вокруг. Но все сошло благополучно, и приезжих разместили в гостевой избе, здесь же на княжьем дворе. Князю, как и всякому большаку, полагается иметь избу для гостей, чтобы им не тесниться с хозяевами, а размещаться вольно, как у себя. На стол выставили щедрое угощение – пока кияне мылись, для них зажарили поросенка и наварили каши. Женщины, присланные Горянью, тут же возобновляли запасы, едва что-то оказывалось съедено или выпито. Того требовал древний обычай гостеприимства, и Боголюб свято его соблюдал, угождая тем не столько варягам, сколько самим богам. Свен невольно вскидывал глаза на каждую входящую женщину, ожидая увидеть Ружану, но та не показывалась.

– Завтра соберу мужей малинских, буду с ними совет держать, – сказал Свену Боголюб, перед сном еще раз позвав того к себе. – У нас так не водится, чтоб одному решать. Как земля Деревская приговорит. Позволит ли мне в Киев ехать… Нет такого покону, чтобы князь землю свою покидал.

– Дело твое, – прохладно ответил Свен, не показывая, как нежелательна ему любая задержка. – Но нам зайца за яйца тянуть не с руки. Там в Киеве… без меня может смута какая начаться. Чем скорее воротимся, тем вернее дело наше выиграем.

– Коли так опасаешься, чего же сразу сестру не привез? – прищурился Боголюб.

– Ты, отец, за дурачка-то меня не держи! – с видом оскорбленного самолюбия ощерился Свен.