Белый шум

Логично?

– Вполне, – кивнула Элла. – Позвони следователю. Дело еще не закрыто?

– Я позвонил Мише-Гоше, – поморщился Казаринов. – Сначала требуется доказать, что Лиза причастна к шантажу. Вот пусть наша звезда шансона и занимается.

– Ты прав, – прошептала Элла и предложила тоскливо: – Пойдем спать, Владушка.

Казаринов кивнул и привычно сграбастал Элку вместе с одеялом. Отнес в спальню. Плюхнулся на кровать вместе с любимой. Зашептал жарко на ухо:

– Эллочка, я такую фотосессию придумал. С тобой в главной роли…

– Давай поспим, – пробурчала она, поворачиваясь к нему спиной. – Скоро утро, а твой сын привык рано вставать.

Элла уснула только под утро. С того момента, как Казаринов подскочил с кровати, сон как рукой сняло. Хорошо хоть объяснил, зачем звонил Ломакину, а то извелась бы вся. Напридумывала. Она тоскливо глянула на потолок, так не понравившийся будущему мужу, а потом задумалась, как дальше сложится их с Владом жизнь. Отболело ли его сердце по Лизе? Была ли это любовь или Влад просто долго жил в иллюзиях и сам не понял, как застрял в них? На что-то надеялся, что-то ждал?

«Чушь какая-то, – мысленно стукнула по столу Элла. – И Ломакин туда же! Прям не Лиза, а конфетка «Баунти». Райское наслаждение! – поморщилась она. – Если Ломакин на ней женится, уж точно перестану общаться. А если Казаринов хоть раз в ее сторону посмотрит, в глаз дам! Хватит уже, – подумала она и тут же замерла от страшной догадки. – Те же яйца, только в профиль, – про себя выругалась она. – Влад, придурок, Ломакину все по полочкам разложил, а у себя самого такую же ситуацию не заметил. Лиза тянула из него деньги и вполне могла делиться с Кристиной. А той было выгодно, чтобы брат не сорвался с крючка, вот и наговорила мне гадостей. А я, дура, поверила».

В походной кроватке, переделанной из манежа, завозился Антошка. Элла взяла сына на руки и вернулась в кровать. Сын ел, а она задумчиво глядела на него, находя поразительное сходство с Владом и с ней самой."

"«Как природе удалось создать такое совершенство, как человек? – поинтересовалась она. – Каждый уникален и неповторим. Вот у Антошки мой рот, а глаза Казаринова, но это уже другой человек, со своими мыслями, характером и поступками. Красивый и самый умный. И если бы представился шанс начать все сначала с Казариновым, я бы снова уступила и провела бы с ним ту самую ночь после свадьбы Цесаркиных. Он вернулся, и это здорово. Но самое великое счастье – сыночек. Любимый Антошка. Его смех и улыбка. Его взгляд, радостный или заплаканный, его ручонка на моей груди». Она перевела взгляд на Казаринова, отметила ровное дыхание спящего мужчины и, держа ребенка одной рукой, потянулась, чтобы поцеловать.