Белый асфальт

– Зачем?! – воскликнул Астафьев и повторил: – Зачем? Почему мы не говорим о мотивах? На черта это ему было нужно?

– Холофидину? – спросил криминалист.

– Хотя бы и ему? Но здесь версия – перепились и поубивали друг друга – не пролезет. – Иван взглянул на Ромашова. – Сами говорили, что Холофидин принимал антибиотики и не пил спиртное.

– Предположительно. – Аккуратно вставил криминалист.

– Послушайте… – тихо сказала Стерхова. – Я все думаю про пустые банки из-под тушенки. Что-то здесь не то. Почему за одиннадцать дней эти пятеро съели пятьдесят шесть банок, а, например, не пятьдесят пять?

– Кто-то хотел есть больше других, – пошутил Астафьев.

– У них было много других припасов – догнался бы чем-нибудь другим, например копченой колбасой. Давайте порассуждаем, пусть и условно, с большими допущениями. Могло быть так: десять дней они съедали по пять банок тушенки, а на одиннадцатый – шесть?

– Предполагаете, что на зимовье появился кто-то шестой? – догадался криминалист.

– Предполагаю. – Кивнула Анна. – И этот шестой не вломился в избушку ночью. Он был принят и накормлен. Возможно, эти пятеро с ним были знакомы.

– Ну, это уже не допущение! – воскликнул Ромашов. – Это чистейшая фикция!

– Любая логичная версия имеет право на существование. – Заметил Иван. – Выходит, незваный гость явился к ним днем, сожрал банку тушенки, а под утро всех перебил? Зачем?! Почему мы не говорим о мотивах убийства? Это же главное!

– И что? – криминалист норовисто подбоченился. – У вас есть свидетели? Кто? Вороны на соснах? Или совы? Нет, милые мои, свидетелей нет и быть не может. Тайга – закон, медведь – прокурор! – Он постучал указательным пальцем себе по голове. – Думайте! Ищите – и обрящете!

– Вернемся к Холофидину, – примиряющим тоном продолжила Стерхова. – В следственных материалах указано, в избушке не было его верхней одежды. Значит, он ушел заранее, до убийства? И, если бы убийцей был Холофидин, то он непременно забрал бы свой карабин. Из этого следует, что он вышел из избушки под благовидным предлогом, по нужде или за дровами, без карабина и сразу же сбежал. Холофидин не пил, поэтому держал нос по ветру. Он что-то почуял или, возможно, знал больше других.

– Вполне могло быть и так. – Согласился Ромашов.

Анна застегнула полушубок и махнула рукой:

– Идемте на улицу. Егор Иванович – с нами.

Они вышли, как показалось, в белый морозный ад. В отдалении, вжавшись в куртки, курили пилоты.

– Идите в избушку! Там печка!

Стерхова повернулась к Сизову:

– Егор Иванович, покажите, откуда и в каком направлении шли следы, которые вы заметили?

Охотник огляделся и уверенно показал рукой:

– Отсюда и на северо-восток – туда. Несколько человек шли практически след в след.