Белый асфальт

 – Сожалею, но у меня закончилось время.

Стерхова поднялась со стула и протянула руку.

– Спасибо за разговор. Не исключаю, что нам придется встретиться еще раз.

– А это – всегда пожалуйста.

На восьмой день командировки Анна Стерхова проснулась раньше обычного. За окном была беспросветная темень, в округе – ни огонька. Зябко поеживаясь, она поспешила одеться.

Пелагея Михайловна уже хлопотала на кухне и что-то негромко напевала себе под нос. Запах свежего хлеба и заваренного чая разносился по всему дому.

– Рано-то как, – заметила старуха, увидев Анну.

– Едем с Иваном в аэропорт, – ответила та, подтягивая шерстяные носки.

– Знаю. Рассказывал. – Пелагея Михайловна поставила на стол битком набитую тряпичную сумку.

– Что это? – спросила Стерхова.

– Тормозок в дорогу. Тебе и Ваньке. Сало, хлеб, пироги с картошкой. На холоде без еды нельзя. Мало ли что…

– Не стоит. На зимовье мы не задержимся.

– Бери-бери. Там в термосе чай, чтоб не мерзнуть.

Пелагея Михайловна так настырно совала ей сумку, что спорить было бесполезно.

Вскоре в доме появился Астафьев – с заспанным лицом, но в хорошем настроении.

– Доброе утро, Анна Сергеевна. Готовы?

Стерхова кивнула, надела валенки, полушубок и вышла вместе с Иваном на мороз. Ледяной воздух мгновенно превратил дыхание в клубы серебристого пара. Туман, как живой, мерцающий саван, обволакивал двор, его тяжелые волны стелились по земле, превращая действительность в зыбкий мираж. Холод в Северске был не просто явлением, он был живой материей и властелином.

Уже через минуту они направлялись в машине в сторону местного аэропорта.

– Туман, – буркнул Астафьев и протер рукой запотевшее стекло. – Не нравится мне все это.

– Думаете, вертолет не полетит? – спросила Анна.

– Пилот сам решит. Но если будет так заволакивать, то можно уже сейчас разворачиваться.

Поселковая взлетная полоса представляла собой расчищенное поле с редкими огоньками. У ангара стоял вертолет Ми-8 – ухоженный, крепкий, будто только что сошедший с заводского конвейера. Его обшивка блестела в мутном утреннем свете, и не было ни намека на ржавчину или облупившуюся краску. Этот вертолет был особым – на нем прилетел сенатор.

Машина тяжело сидела на шасси, как зверь, присевший перед прыжком. Боковая дверь вертолета была сдвинута, внутри виднелся темный салон с удобными креслами и столами, что выглядело чуть ли не фантастически на фоне грубого ангара и обшарпанной полосы.

Возле вертолета суетились двое мужчин в заледеневших комбинезонах и кожаных куртках, проверяя крепления и баки. По металлической лесенке уже поднимались криминалист Ромашов и Сизов, оба в тяжелых куртках и с поклажей.

Стерхова поднялась на борт и прошла в кабину пилота.