Белоснежный роман

Тьфу ты! – плюнула она и, подхватив Настю под руку, подняла с дивана и повела в комнату, продолжая наставительно-ворчливую речь: – Тебе мужчина нужен степенный, в силе, с характером, чтоб и глаз добрый, да вострый, и про жизнь все понимал, чтоб припечатать словом умел, а когда надо, и окорот дать, кому требуется, и жалеть умел честно, и приголубить до жару, и любить всем сердцем.

– Да уж, хорошо б, чтоб приголубил «до жару», – поддержала наставление Захаровны, посмеиваясь, Настя. – И любил всем сердцем.

Ноги тогда гудели нестерпимо, а ступни жарило чуть не кипятком от этих пыточных каблуков, на которых пришлось простоять несколько часов подряд, когда она сначала делала доклад, а потом проводила так называемую встречу с коллегами из научного сообщества. Она буквально рухнула на диван в гостиной и согласилась с еще одним постулатом Захаровны:

– А «фрукты» нам точно не нужны, тут ты права, Зоя Захаровна. Ну их.

И рассмеялась, чем вызвала очередное ворчливое замечание Захаровны, пенявшей, что все у нее так – смешки, да хохотушки и никакого серьезу, а ведь личность ученая.

Коротко, номинально стукнув, в номер стремительно вошел Вольский, прервав красочные, яркие и теплые воспоминания и размышления Насти.

И она поспешно вытерла предательски скатившуюся слезинку, судорожно вздохнула поглубже, выдохнула и торопливо улыбнулась.

«Все хорошо, – прошептала она себе. – Ничего, ничего, устроится как-нибудь все и уложится».

– Ну что, ужинать готова? – появился он на пороге, бодрый и энергичный.

– Готова! – улыбнулась она ему, поднимаясь с дивана.

В ресторане было людно. Некоторые посетители сидели здесь давно и не торопились уходить, общаясь в располагающей к беседам обстановке, когда и винцо, и что покрепче на столах, и закуска имеется.

А куда спешить?

Максиму с Настей снова достался не самый лучший столик в конце зала (все-то они поздно приходят!), да еще за соседним столиком расположилась та самая скандальная журналистка, что обещала Вольскому многие неприятности в изощренном исполнении облеченных властью ее знакомцев.

Настя невольно напряглась и быстренько посмотрела на Максима; тот же, перехватив ее взгляд, мимикой и жестом изобразил полное пренебрежение из серии: да по фиг на нее со всеми ее понтами и закидонами.

Им-то, может, и было по фиг, а вот журналистке, как выяснилось, нет, и, стоило им только сесть за столик, как она подскочила, выставив вперед смартфон на палке для селфи, по всей видимости, собираясь «задокументировать» процесс «общения».

– Значит, так, мужик, – наехала она сходу на Максима Романовича, одновременно рассматривая себя в «кадре», эдак картинно выставив ножку и губки сложив симпатичненько, бровки подняв и грудку заодно выпятив.