Белоснежный роман

Негромко, но звонко, заразительно, совершенно по-девчоночьи, искренне вся отдаваясь этому смеху, и запрокидывала голову назад, так что открывалась ее нежная бархатистая шея.

Им как-то с самого начала не удавалось держаться в рамках делового общения. Хотя она и старалась изо всех своих силенок воспитанной барышни из хорошей семьи, но он намеренно, продуманно и неотвратимо разбивал все эти ее тщетные попытки дистанцироваться.

Ему ужасно нравилось подтрунивать над ней, разыгрывать и наблюдать, как она так живо, так замечательно естественно реагировала и подхватывала все его «подачи».

Максим никогда не был дамским угодником. Да и ухажером был никудышным, честно говоря, может, оттого, что не было той особой девушки, за которой хотелось бы серьезно ухаживать и за чье внимание бороться, а может, потому что в большинстве случаев ухаживаний и не ждали сами женщины.

Хотя природа наградила Вольского внешностью своеобразной, типичной для решительных ребяток горящих девяностых, с подростковой «ходки на малолетку» находящихся в сложных отношениях с законом, это, как ни странно, нисколько не умаляло его успеха у женщин, а даже наоборот, только подстегивало их интерес.

Отчего-то ему всегда становилось неловко за женщин, откровенно и напористо начинавших предлагать себя или кокетничать напропалую с дальним и очень внятным прицелом, и всегда было их жалко такой настоящей мужской жалостью за эту их непристроенность в жизни. Он давно научился гениально уходить от подобных «атак» и держать нейтральную дистанцию, переводя дамочек в разряд хороших подруг, минуя интим.

Но все его взаимоотношения с противоположным полом были совсем иного порядка, чем эта их встреча с девушкой Настей в аэропорту.

Вот так получилось, и никто над этим не властен.

И слава богу, что не властен.

Вопрос в другом – принимаешь ты или не принимаешь те обстоятельства, которые тебе выпали, и как ты собираешься управляться с тем, что на тебя свалилось.

Все в общем-то просто.

Максим позвонил ей через три с половиной часа.

– Ты там уже передумала все свои важные мысли? – спросил он, словно продолжая недавно прерванный разговор.

– Те, которые следовало думать, да, – заулыбалась Настя, услышав его густой низкий голос, и так вдруг отчего-то обрадовалась.

– Ты не поверишь, но у меня есть одно весьма оригинальное и неожиданное предложение, – ей показалось, что он немножечко ворчал, и она снова улыбнулась. – Давай поедим, – высказал пожелание Вольский и, вздохнув, по-простецки добавил: – Есть хочется, аж спасу нет.

– Я сейчас спущусь! – подскочила с дивана Настасья.

– Та-а-ак, – наигранно строго остудил ее порывы Вольский.