Белоснежный роман

 – Вы что, охренели тут совсем, аборигены долбаные, на… Совсем с головой не дружите на своем е…м Севере?! – и в поисках поддержки развернулась к посетителям, которые столпились у нее за спиной. – Что стоите?! – наехала она на мужиков, остановившихся в нескольких шагах от нее. – Свяжите его, что ли, он буйный, по роже видно, что бандюган отмороженный, он на меня напал! Я на него уже заявление в полицию Москвы отправила по электронке!

– Так сначала заявление отправила, а потом уж он и напал? – усмехнулся молодой, высокий, подтянутый мужчина, стоявший к ней ближе всех.

– Вякало закрой! – «посоветовала» ему дамочка, скривившись от брезгливости. – Умничает он тут. Недоделок!

Вольский с безмятежным видом отдыхающего курортника вернулся, сел на свое место за столом и, бодренько улыбаясь, спросил у Насти:

– Ты что выбрала?

Настена посмотрела на него изучающим взглядом и спокойным, ровным, обыденным тоном ответила, словно лениво размышляя:

– Думаю взять зразы с грибами и салат из свежих овощей. Тут написано, что его заправляют каким-то совершенно необыкновенным соусом. Как думаешь, стоит попробовать?

– Эй, вы! – никак не могла уже остановиться журналистка, ее будто несло в воронку создаваемого ею же самой скандала. – Оборзели?! Дебилы помоечные! Совсем охренели сидеть и базарить, когда с вами нормальный человек разговаривает?! Вас сейчас арестуют, але! Встали, пошли на х… отсюда!

Хамила она не талантливо, без огонька и какой-либо изощренности, правда, стояла поодаль и приближаться к их столику больше не рисковала. Лицо девицы покраснело, нос же, наоборот, побелел и как-то заострился, и вся ее прекрасная салонно-гламурная красота исчезла, сделавшись отталкивающе злой и неприятной. Насте показалось, что дамочку даже трясет от ненависти и презрения.

«Бедная», – даже пожалела ее про себя Настена.

И вдруг тот самый высокий поджарый мужик, что задал вопрос журналистке, шагнул вперед, как-то ловко и почти неуловимо ухватил жесткими пальцами девицу за локоть, притянул резко к себе и что-то быстро сказал ей на ухо. Журналистка поначалу дернулась, пытаясь высвободить локоть из цепкого захвата, и даже успела произнести что-то матерное, найдя в его лице еще один подходящий объект для наезда (вот ведь какой-то местный идиот рискнул притронуться к ее священному московскому телу), но, когда услышала и осознала, что именно тот ей сказал, вдруг застыла и изменилась в лице, в котором попеременно отразилось сперва недоумение, потом растерянность и, наконец, неподдельный испуг.

Мужик, понаблюдав произошедшие с ней метаморфозы, коротко удовлетворенно кивнул, удостоверившись, что до девицы дошло все правильно, и отпустил ее локоть, даже слегка неприязненно оттолкнув ее чуть вперед от себя.