Дети белой богини

- Зачем ты с ними так, Герман? - уже в кори­доре упрекнул Завьялов. - Люди, все-таки.

- Как? - прищурился Горанин.

- Ну, вроде как запугиваешь.

- На то она и власть, чтоб ее бояться, - авто­ритетно сказал Герман. — Это называется не за­пугивание, а профилактика преступлений. Чтоб продукты у больных не таскали. Знаю я их. И хотя я мелкие хищения не расследую, но сам знаешь, как оно бывает. Маленькое преступление зачас­тую тянет за собой большое. Пойдем к Елене Ива­новне. Чаю хочу. С конфетами. - И Герман слад­ко причмокнул яркими губами.

Старшая им не просто обрадовалась. Вспых­нула вся, словно внутри нее зажглась электричес­кая лампочка.

- С конфетками, Герман Георгиевич? - Она полезла в шкафчик. - Может, варенья вишневого принести?

- Можно и вишневого, — кивнул Герман. — Но сначала выдайте нам личное дело санитарки Та­тьяны э-э-э... как бишь ее? Протокол надо запол­нить.

Елена Ивановна открыла дверцу сейфа:

- Сейчас-сейчас. Вот оно. А может, чего по­крепче? И с собой спиртику?

- Взятка при исполнении, - широко улыбнул­ся Герман. И кивнул: - Давайте.

- Герман, что ты делаешь? - возмущенно ска­зал Завьялов, когда старшая сестра вышла. - Ка­кой еще спирт?

-Чистый, медицинский. Лучше водки. Да чего ты так уставился? В профилактических целях. Уколы мне прописали.

Горанин расхохотался. Потом пододвинул к себе личное дело санитарки, принялся заполнять протокол. Александр сидел и, не мигая, смотрел на галстук Германа. Заболела голова. Если бы Го­ранин был в том самом костюме... Костюм... Ка­бинет; где убили Машу... Почему-то на рисунке, то ли приснившемся, то ли на самом деле суще­ствующем, был костюм Германа. Весь в крови. Бред. Галлюцинация. Невольно скрипнул зубами.

- Зява, ты чего? - оторвался от протокола Гер­ман.

- Ничего.

- Плохо выглядишь, - посочувствовал Гора­нин.

- А где тот костюм?

- Какой?

- С манекена. То есть тот, похожий, который купил ты.

-Дома у меня,, где ж еще?

- Хотелось бы на него взглянуть."

"- Зява, ты что?! Да кто ты такой, чтобы меня... В кабинет вошла старшая с чайником в руке, и Герман осекся. Елена Ивановна принялась ле­тать по кабинету. На столе появились чашки, рюм­ки, шоколадные конфеты. Потом бутылка. Поко­сившись на Завьялова, Герман тяжело вздохнул:

- Увы, Елена Ивановна, только чай. Рабочий день еще не закончен. У меня тоже есть началь­ство.

- Понимаю. - Старшая сестра принялась раз­ливать чай.

Разговор за чаем был, что называется, ни о чем. Горанин сознательно избегал запретной темы — убийства Маши, старшая сестра слушала анекдоты и заливисто смеялась. Час пролетел неза­метно. Посмотрев на часы, Герман протянул: «Э-э-э, пора и домой...» Елена Ивановна все-таки всу­чила ему бутылку спирта. Герман сунул ее в кар­ман куртки и подмигнул заговорщицки:

- Если что, мы работали.

- А как же иначе? - удивилась старшая сес­тра.