Дети белой богини

- Я вас спросил: фамилия, имя, отчество? Где проживаете? Паспорт у вас есть? Номер помни­те? - сыпал Герман вопросы.

- Есть. Дома. Кто ж с документами на работу ездит? Меня здесь все знают. Хоть у Елены Ива­новны спросите.

- Почему она должна помнить номер паспор­та? - раздраженно вмешался Завьялов.

- Но имя и фамилию помнит? Гражданочки, — обернулся Горанин к поварихе и посудомойке, вы бы оставили нас одних. Здесь милиция рабо­тает, если вы еще не поняли.

Переглянувшись, те выскочили из столовой. Герман приступил к допросу:

- Нас интересует Павел Павнов. Не так давно он лежал в вашей больнице. С переломом. По­мните такого?

- Да как же мне всех их упомнить? - в ужасе посмотрела на следователя баба Таня.

- Как он выглядит? - спросил Герман Завья­лова.

- Высокий, симпатичный. Шатен, глаза карие, губы узкие, нос длинный хрящеватый. Взгляд у него цепкий, пронзительный. Он часто беседовал с моей женой, пока лежал в больнице.

- Ах, Паша! - сразу обрадовалась баба Таня. -Машенькин кавалер!

- Вот-вот, - кивнул Герман. - Расскажите, ка­кие у них были отношения?

- Да ничего ж не было! - перепугалась сани­тарка. - Поговорят, поговорят, да и разойдутся: Машенька ведь замужем.

Александр нахмурился. Все сотрудники боль­ницы говорят о Маше в настоящем времени. Слов­но бы она в отпуск ушла и через месяц вернется.

- О чем поговорят? - настойчиво спросил Гер­ман.

- Да откуда ж мне знать! - всплеснула руками баба Таня. - Как все, должно быть. За жизнь. У нас тут людям делать нечего, окромя как разгово­ры разговаривать. Уколы да разговоры - вот и вся их жизнь.

- Но почему именно моя жена? - потерял тер-, пение Завьялов. - Почему именно ее Павел Пав-нов выбрал для этих разговоров?

Баба Таня удивленно уставилась на него.

- Он устраивал ей сцены ревности? - спро­сил Герман. - Кричал на нее? И вообще, он ка­кой? Грубый, вспыльчивый?

- Паша? Да что вы! Обходительный.

Завьялов вспомнил, как Павнов посылал про­клятия вслед машине Германа. И сжимал кулаки. Ничего себе - обходительный!

- Хорошо, - вздохнул Герман. - Говорят, он ходил к ней по ночам. Вы это видели?

- Не я, муж мой Федор. Один раз видел. И то не ночью это было, а вечером.

- Раз было однажды вечером, значит, могло быть и ночью, - заметил Герман.

- Кто ж их разберет! - махнула рукой сани­тарка.

- Значит, я так и записываю: по ночам Павел Павнов неоднократно навещал медсестру Марию Завьялову, что и подтверждаю. Распишитесь.

- Постой, — сказал Завьялов, когда баба Таня склонилась над протоколом. - Разве так можно?

- Нужно, - твердо заявил Герман, и под его взглядом санитарка послушно поставила рос­пись.

- Герман... - Александр кашлянул, - Георгие­вич. Может быть, нам не стоит спешить?"

"- Ты сам хотел побыстрее его найти. Я тоже хочу упрятать убийцу в тюрьму. Как можно ско­рее. Сам слышал, город напуган. Надо успокоить людей.