Дети белой богини

Для нее чаи в рабочее время были, как само собой разумеющееся. За такую зарплату еще и крутиться, точно белка в колесе!

Проводив их до выхода Елена Ивановна, по­стояла на больничном крыльце, проводила взгля­дом. Была в одном халате, но холода словно бы и не чувствовала. Герман первым сел в машину, потом открыл правую переднюю дверцу: —' Садись давай.

Завьялов подумал, что надо бы взглянуть на плакат. Тот, что висит в столовой у Германа. Если на обратной стороне - ничего, значит, на нет и суда нет. Это был только сон. И поэтому в маши­ну Горанина все-таки сел. Хотя и не хотелось.

- Ты чего, Сашка? - спросил Герман включая зажигание. Машина сразу откликнулась, тоже ведь женщина. Мотор заурчал почти неслышно, ласково. — Лицо у тебя какое-то странное.

- Да так.

- Обиделся, что ли?

- Не за себя.

- Э, брось! Любить людей - труд неблагодар­ный. Мало того, на шею тебе сесть норовят, если чувствуют слабинку. Так уж их Бог устроил.

- А ты веришь в Бога?

Герман выруливал на дорогу, ведущую в До­лину Бедных. После долгой паузы вздохнул:

- У меня, Зява, свой Бог. И свои с ним счеты.

- Вот как? А разве можно считаться со Все­вышним? По-моему, это не только безнравствен­но, но и бесполезно.

- Ты про костюм-то зачем спросил? - напом­нил вдруг Герман. - В чистке он.

- И давно?

- С неделю.

Они уже подъезжали к коттеджу. Александр заметил, что калитка приоткрыта и с удивлением посмотрел на Германа - кто?

- Вера Васильевна, должно быть, пришла, -пожал широкими плечами Горанин.

Машина остановилась напротив гаража.

- У нее что, есть ключи?

- А почему бы нет? - настороженно посмот­рел на него Горанин.

И вновь мелькнула мысль: что-то здесь не то.

Выйдя из машины, Герман принялся объяс­нять:

- Я приезжаю с работы голодный, холодный, усталый. Времени на уборку у меня нет, ужин тоже готовить не буду. Не умею я этого делать. А тут Вера Васильевна. Не женщина, а клад!

Она стояла на пороге, смотрела, как Герман загоняет машину в гараж. Увидев, что он не один, заторопилась. На секунду скрылась в доме и вер­нулась уже в куртке и в сапогах. Столкнулись они у калитки. Не глядя на Германа, Вера Васи­льевна сказала:

- Я пойду. Ужин на плите, чистые рубашки в шкафу. Уборку я сделала.

- Да, конечно, - важно кивнул он.

Вера Васильевна подняла глаза - в них было такое отчаяние! «Зачем мы это делаем?» - понял вдруг ее взгляд Завьялов. Не понял только: что делаем? Что у них за отношения?

Женщина ушла. Герман, закрыв калитку, лас­ково потрепал Завьялова по плечу:

- Пойдем в дом. Есть, небось, хочешь?

С тех пор, как не стало Маши, Александр пи­тался всухомятку и вообще не думал о еде. О том, когда ест, где и сколько. Мог схватить пирожок на улице или в кафе на Пятачке, запить минераль­ной водой и этим ограничиться. Знал, что про­цессу поглощения еды Герман придает большое значение.