Талисман Белой Волчицы

 — Токмо рожу поначалу умойте, от скверны мирской очиститеся!

— Нам чтоб от скверны отмыться, никакой воды не хватит, — заметил Егор и проковылял к лавке. Опустившись на нее, сразу перешел к делу:

— Сказали мне, Протасий, что знахарствуешь ты потихоньку!

— Ну так сними страдания, — Егор, не дожидаясь согласия старца, стянул сапог и размотал повязку на ноге. — Смотри, вчера медведь изрядно тяпнул. Кабы не разнесло!

Старец подошел к нему, молча, не притрагиваясь к ноге урядника, осмотрел ее, потом прошел за печку и вынес стеклянную баночку, обмотанную тряпкой.

— Возьми барсучье сало. Ногу им мажь исправно, токмо не приемли ни зелья пьяного, ни табаку вонючего, ибо пагуба то и житию поруха!

— Выходит, болячки мазать, а водку не пить и табак не курить? — уточнил Егор, вертя в руках баночку.

— Воистину так! — ответил старец и осенил себя двумя перстами.

Алексей тем временем рассматривал старца. Это был высокий крепкий мужик, по возрасту он явно не тянул на старца: в буйных с легкой рыжиной волосах ни сединки, да и глаза под тяжелыми бровями смотрели на мир не столь смиренно и покорно, как хотелось бы их владельцу. И он, наверняка зная об этом, предпочитал большей частью смотреть в пол, перебирая пальцами косточки лестовки, или крайне быстро отводить глаза в сторону от собеседника. Одет он был в домотканую рубаху, подпоясанную веревкой, в мягкие ичиги из оленьей кожи и войлочный капелюх, который частично прикрывал подстриженные в скобку волосы. Длинная борода спускалась на грудь, и в ней было гораздо больше седины, чем в волосах.

«Интересный старец и, похоже, не брезгует мирскими людьми, если приглашает к столу», — подумал Алексей.

На столе исходила паром отварная картошка. Рядом в берестяной плошке белела крупная соль. Свежеиспеченный хлеб порезан тонкими ломтями. А в большом деревянном блюде светился, как свежая смола на солнце, соленый хариус.

И Алексей почувствовал, как во рту скапливается голодная слюна. С того времени, как они пообедали в трактире, прошло часов восемь, не меньше.

Но Егор, видимо, не собирался разделять ужин со старцем, потому что резво замотал раненую ногу, натянул сапог, а потом вернул ему баночку.

— Ладно, благодарствуй, но нам это без надобности!

Без водки еще можно прожить, но без табаку это уж уволь!

— Сатанинское зелье потребляшь, малакайник! — произнес старец сердито, а глаза его гневно полыхнули. — Писание свято не привечашь — тяготу бремени несешь! Ибо помышления твои, никонианин, суетны и неразумны, борзо скачка в глумлении пустяшного жития!

— Это ты верно заметил, — вздохнул Егор, — борзо скачка… Но не такое уж наше житие и пустяшное, правда, Алексей Дмитрич? Вон вчера медведя завалили, что двух мужиков порвал.