Талисман Белой Волчицы

Но Анфиса развела руки в стороны, не позволяя свести створки вместе.

— Дурак, — неожиданно печально произнесла она и посмотрела вдруг на него бесконечно усталым взглядом. Где-то в глубине души у Алексея шевельнулось нечто похожее на жалость, но он тут же приказал себе не расслабляться. Не в правилах этой девицы изображать из себя бедную овечку.

Скорее это волчица в овечьей шкуре… — Дурак, — повторила Анфиса и безнадежно махнула рукой. — Своего счастья не понимаешь. Я, может, к тебе со всей душой… Помочь хочу… — И она совсем уж неожиданно всхлипнула, прикрыв глаза ладонью с зажатым в ней хлыстом.

— Какая от вас может быть помощь, Анфиса Никодимовна? — усмехнулся Алексей, продолжая удерживать створки. — Пока только одно беспокойство.

— Зря ты так со мной. — Она отняла ладонь от глаз.

Они были совершенно сухими. Похоже, все эти всхлипы были очередным спектаклем. И Алексей рассердился не на шутку.

— Как бы вы ни старались, Анфиса Никодимовна, разжалобить меня не получится. Найдите себе кого-нибудь более податливого…

— Поехали со мной, — перебила его Анфиса, — если выслушаешь меня, расскажу тебе такое, что никто, кроме меня, не знает.

— Что именно? — быстро спросил Алексей.

Анфиса отвела взгляд.

— Про Тригера. Ты ведь хочешь узнать, за что его убили.

— Только не притворяйся, — усмехнулась Анфиса, — я же вижу, у тебя уши в трубочку свернулись, когда я про Тригера сказала.

— Хорошо, я согласен. Говорите, что вам от меня надо.

Анфиса бросила быстрый взгляд по сторонам, словно проверяя, не стоит ли рядом кто посторонний, взяла его за лацкан сюртука и притянула к себе, прошептав:

— Выйди за мной следом через окно. Я тебя за аптекой подожду. Поедем верхами. Я для тебя лошадь приготовила.

Оденься потеплее да револьвер прихвати. Края у нас бесноватые, лишиться головы — плевое дело.

По улицам городка прошли наметом, всполошив окрестных собак. Их лай был слышен даже за горой, которая прикрывала город с востока. Ее они обогнули без дороги, сквозь сосновый бор, и выехали в степь. Кони ходко шли рысью по наезженной, избитой в пыль дороге. Но это продолжалось недолго. Анфиса вдруг молча завернула своего коня влево и поскакала к сопке, чей кабаний хребет, поросший, словно щетиной, корявой лиственницей, закрывал полнеба, высветленного всходившей над горизонтом луной. С полчаса, а может больше, гнали они коней по направлению к сопке, и Алексей страшился, как бы не переломать ноги коню в промоинах и сусличьих норах.

У подножия сопки они остановились. Где-то в камнях шумел ручей, и, приглядевшись, Алексей заметил отблескивающие свинцом струи. Анфиса спешилась и, склонившись к ручью, долго пила, черпая воду ладонями.