Белое солнце дознавателей

Я повернулась – пухлый, невысокий, совершенно ничем не примечательный человек, в простом сером ханьфу под плащом, какие носили торговцы, стоял рядом с горцем, сверкая половинками очков.

– Сбежит завтра же, – презрительно выплюнул горец прямо над моей головой.

– Тц-ц, – прицокнул пухляш.

– Забьемся. Ставлю пять нашивок, что она не выдержит уже завтра… слишком слабая… – они хлопнули по рукам, стукнувшись предплечьями прямо над моей головой, и горец ушел развязной походкой, презрительно оттопырив вверх средний палец.

– Сакрорум, – произнес пухляш извиняюще, и протянул мне руку, чтобы помочь встать. – Горцы они все такие…

Я шмыгнула носом, вытерла руку от грязи и протянула вперед.

– Они всегда ставят новеньких на «сортировку», – пояснил он устало. – Чтобы если сбежали, то сразу. Можно перевестись в Кернский госпиталь, Мастер не будет против.

– И многие… сбегают?

Пухляш неопределенно пожал плечами и отвел глаза.

– Меня учили лечить, а не… бросать, – выдавила я горько. – Сколькие из них доживут до утра?

– Немногие, но те, кто дотянет, получат помощь… если будет время… и целители. Им просто не хватает сил.

– Штат должен быть укомплектован полностью!

Пухляш смотрел на меня снисходительно.

– Это всегда выбор, юная леди. Остаться, стать Старшим Целителем, Мастером... тогда тех, кто остался сегодня там будет уже не пятнадцать… им просто не хватает рук.

Я шмыгнула носом и заревела. Снова. Пятнадцать «черных меток» меньше чем за десять мгновений. Одно дело – убить, защищаясь, спасая свою жизнь… и совсем другое… вот так. Просто оставить их умирать. В Академии нас к такому не готовили.

– Последний курс? – пухляш кивнул на блестящий новенький значок целителя.

– Девятый, – прогундосила я тихо. – Десятый – экстерном, и… без практики.

– И – Легион?

Я пожала плечами – не он один считал эту идею дурацкой. Фей отговаривала меня почти декаду.

– Леди, я поставил на вас, сейчас вы не знаете, но поверьте, пять нашивок – это очень много. Сакрорум считает, что вы – слабая, я – нет, не разочаровывайте меня.

Я стиснула зубы и вытерла щеки ладонью. Первый раз за последние декады после Столицы внутри шевельнулось что-то горячее, похожее на ком обжигающей ледяной ярости.

Слабая? Я покажу этому горскому козлу, кто из нас слабый! Сын скорпикса и псаки.

– Фрай, – спохватившись, представился пухляш с милой улыбкой, сверкнув очками. – Здесь все зовут меня просто – Фрай».

…

…

…

Воспоминание повторялось и повторялось, закольцевавшись."

"«… черная метка… дай мне повод, Блау… забьемся… слабая… слабая… слабая… я поставил на вас… пять нашивок – это много…»

«…черная метка! Черная!...»

Лицо Нике кружилось перед моими глазами – совсем юное, родное, ещё без шрамов. Раз за разом он отвешивал мне подзатыльник, как Младшей.