Столица беглых

Жил в доме некоего Нигирошокая, торговца вразнос. Видимо, корейца наняли за деньги, вряд ли тот идейный эсер… Жандармы не успели арестовать штабс-капитана, он ускользнул в последний момент. Думали, что сел на пароход и уплыл за океан. Но сегодня я перехватил письмо. Из Владивостока сообщили эсеровскому комитету железной дороги, что (охранник процитировал с листа дословно) «Виктор Васильевич возвращается обратно, сбить ищеек со следа, и деньги все при нем». О как! Надо бы принять голубчика.

Жандармы с полицейскими дружно зашумели. В таком деле каждый хотел отличиться. За возврат казенных сумм полагалась денежная премия — редкая возможность для людей, живущих на жалованье. Алексей Николаевич подсмотрел, как Бойчевский старательно записывал новые приметы Гидулянова. Одет в длинный желтый дождевик, на голове темная шапка английского покроя. Усы сбриты, имеет накладные бакенбарды, внешностью походит на эстонца. Особая примета — левая норка носа рваная…

Правоохранители расходились уже в одиннадцатом часу. Лыкова хотели подвезти, но он отказался и пошел пешком — хотел лучше изучить город. Уже через несколько минут сыщик пожалел об этом. На ближайшем углу его поджидали трое налетчиков, один держал в руках фунтовую гирю на ремне. Не раздумывая, питерец вынул браунинг и пальнул ему под ноги. Бандиты сбежали, но через пять минут из другой подворотни вылезли новые. Опять пришлось стрелять, на этот раз в воздух. Эдак обоймы не хватит дойти до Ядвигиного дома, стал опасаться Алексей Николаевич. Опасный город Иркутск!

Когда он переступил наконец порог, хозяйка ждала его и сразу бросилась на шею:

— Слава богу! Иван сказал: рядом с нами опять кого-то зарезали. Я места себе не нахожу.

— Иван — это кто? — отстранил женщину сыщик.

— Который Иванов, старший дворник. Его вызывали в понятые. Распороли живот старику, по виду крестьянин. Что можно взять у такого? А они не побрезговали.

Откуда-то взялась Феоктиста и принялась накрывать в гостиной. Поставила бутылку мускат-люнеля и бегом удалилась.

— По какому случаю гуляем? — кивнул на бутылку Алексей Николаевич.

— Ты пришел! Вчера не захотел греть мою холодную постель…

— Ядвига, я очень устал и хочу спать. Пока шел к тебе, пришлось дважды стрелять на воздух. Как вы тут живете?

— Как на бочке с порохом. Особенно я.

Лыков всмотрелся в лицо своей подружки. Под глазами у нее появились тени, изящный нос заострился. Ядвига Андреевна жила в постоянном страхе. «Нет, не похоже, что она утаила те ценности из ломбарда, — подумал сыщик. — Из-за тридцати восьми тысяч так усложнить себе жизнь? Глупо. Покойный муж вполне ее обеспечил. Кто-то оговорил вдову, и теперь ее могут убить.