Бег

— Ну что там, брат?!

— Та ещё командира не видел… Увижу — спрошу!

— Братуха, здорово! Ну что там?

— Да он не на связи что-то: выйдет на связь, я маякну…

Я прозванивал всех возможных знакомых, которые решились бы мне помочь. Тишина.

— Слушай, ты, конечно, решай сам, — начала Рита, — но, может, останешься на Новый год дома? А потом уже пойдешь?

Подумал, может это всё к лучшему? Всё-таки первый за четыре года Новый год проведу с детьми. Вчера дочка звонила, спрашивала: «Папа, а ты будешь с нами на Новый год?». Рита обидится. Эх, закрутила жизнь: там дети ждут, тут — Рита… Наебулил ты в жизни, Владлен Эммануилович. И разбои тут не самое страшное.

Бу-у-ум! Бу-у-ум-м-м! За окном раскаты прилётов. Дрожат стёкла. Рядом бьют? Не нравится мне это сидение, блядь! Мысль о том, что где-то рядом идет бой, а меня там нет, выбивала меня из тапок!

— Посмотрим. Как Бог даст, — сдержанно отвечаю я.

ПРОМИНВЕСТБАНК

(Горловка. 27 августа 2014)В полдень нас, 19 освобожденных зэков, привезли в здание бывшего Проминвестбанка в центре Горловки. Высадившись с инкассаторских броневиков, мы расположились на газоне в тени деревьев. Нам принесли упаковку минералки, сигареты и бутерброды. Добравшись до мобилки, я отправил маме и Рите странную SMS: «У меня всё хорошо, я сбежал из лагеря в ополчение. Я в безопасности. Позже наберу». Даже не представляю их реакцию.

Из девятнадцати человек от нас сразу отделили десятерых и увели на 3-й этаж. Эту группу освобождал под себя некий «Кирпич».

Мы же продолжали сидеть, и до нас не было никому дела. Потом подошла группа каких-то командиров, они спросили: «Один из вас лишний! Если он сейчас сознается, мы его отвезем назад в лагерь, если нет, то расстреляем!» Охуеть. Да им может быть кто угодно из нас.

Нас начали пересчитывать. Шесть человек в списке у Старого, еще двоих забрал Руслан, одного — Борисыч.

— Я! — откликнулся Женя-барыга. — Я просто побежал со всеми!

Внешность у Жени типичного зэка: худой, жилистый, челюсть вперед, лысый. Лицом чем-то похож на актера Серебрякова, только у того зубы не золотые.

— Зачем?

— Хочу воевать…

— Кто что может сказать за него? Что за человек? — спросил у нас один из командиров."

"Все молчали, находясь в плену тюремной кастовости. Никому не охота говорить за него.

— Да что говорить — Барыга! — решительно сказал Старый.

Все напряглись.

— Он барыга, но каких-то отрицательных поступков за ним не знаю. Тем более он страдал на «яме» за то, что хотел сбежать в ополчение. Опера даже подослали блатных, и те его били за это. Ребро сломали, — сказал я скороговоркой.

— На «яме» страдал?.. — спросил зачем-то один из командиров.

— Да, — кивнул Жека.

— Ладно, поехали к Мажаю — пусть он решает.

Его увезли, а мы дальше продолжали загорать на лужайке.