Красное бедствие

 – Я могу облегчить твою боль, позволь мне…

– Что тебе нужно? – простонал Савьер, пытаясь вырваться из цепких рук. – Ты то ненавидишь меня, то пытаешься помочь, я ничего не понимаю!

– А тебе и не нужно.

Она стащила простыню с его ног, и Савьер стыдливо попытался прикрыться руками. Ему стало не по себе – никому, кроме лекарей, он не показывал свое уродство.

– Жрицы могут помочь тебе, – тихо сказала Хести, разглядывая худую, жилистую ногу. – Почему ты не обратился к ним?

– Не хочу быть обязанным.

Ее пальцы бегло ощупали выступающую мышцу. Савьер почувствовал уже знакомое покалывание и тепло. Боль отступила, и он порывисто выдохнул.

– Пожалуйста, – проворчала Хести, усаживаясь рядом. – Неужели так сложно просто поблагодарить меня?

– Я совсем тебя не понимаю, – вздохнул Савьер. – Ты то ненавидишь меня, то огрызаешься, то спишь в моей постели. Что тебе нужно? Зачем ты все это делаешь?

Хести пожала плечами и отвернулась. Савьер устало запустил пальцы в волосы и попытался успокоиться.

Он никого не подпускал к себе, стесняясь своего уродства. То, что Зоуи видела покалеченную ногу, ранило его до глубины души и уязвляло самолюбие. Если бы нуады не участвовали в войне и не поддерживали Лаверна, Савьер бы попросил их о помощи, но не теперь. Сейчас он не хотел связываться с ними – и, больше того, боялся оказаться у них в долгу.

– Это… уродливо? – тихо спросил Савьер.

– Вовсе нет, – буркнула Хести.

– Ты правда так думаешь?

– Отвяжись от меня, калека.

Она вскочила с постели, поправила ночную сорочку и, громко топая, направилась к двери.

– Хести!

Жрица обернулась.

– Спасибо."

"Окинув его тяжелым взглядом, она кивнула и вышла из комнаты.

Позавтракав в одиночестве, Савьер отправился на поиски Элинор. Он нашел ее в небольшом саду за поместьем – они с Джемини играли с котятами. Малыш гладил пушистые комочки и заливисто хохотал.

– Прививаешь ему любовь к животным? – Савьер медленно сел на скамью и откинулся на резную спинку.

– В моей семье все их любят, – откликнулась Элинор. – Отец разводил сов, а матушка – кошек. Думаю, любовь к животным заложена в Джемини Матерью.

Она выпрямилась и обернулась. На ее лице играл румянец, глаза блестели, а всегда тщательно уложенные волосы слегка растрепались. Она выглядела удивительно хорошо в строгом бордовом платье с белым воротником.

– Как твоя нога? – Элинор оставила малыша с котятами и подошла к Савьеру.

– Лучше.

Он не лгал: после того, как Хести помогла ему, нога перестала пульсировать и ныть. Если бы у нее был более покладистый характер, они могли бы стать друзьями.

– Ты так задумчив сегодня. – Элинор хотела присесть рядом, но вдруг передумала. – Прогуляемся?

– Конечно.