Батальон, к бою!

– Всем молчать! – заорал Егоров. – Тихо, я сказал! – оборвал он открывшего было рот Гусева. – Значит, дуэлировать собрались, господа офицеры. А что, а почему бы и нет?! Войны у нас нет, сидим тут на линии преспокойно с таким вот усилением от генерала Кутузова. Бездельничаем! Проливать кровь врага за Отечество мы не можем, так хоть свою русскую выпустить! Видать, кипит она у некоторых от избытка! Как я погляжу, господин капитан, ваша супруга уже ответила наглецу, как и положено. Наказала его по заслугам. Можно было бы на этом и примириться, а кому-то и извиниться за все произошедшее, – посмотрел он пристально в глаза Николаю.

– Я готов к примирению, если противная сторона принесет мне самые искренние извинения, – подтвердил слова командира Гусев.

– А вот я не готов! – с гонором произнес Самойлов. – Я не привык выслушивать в свой адрес оскорбления от кого-либо!

– Ну что же, – пожал плечами подполковник, – тогда я, будучи родственником оскорбленной дамы и командиром ее мужа, принимаю сам ваш вызов, господин подпоручик. Ведь в ваших словах есть упрек и в мою сторону, уж кто-кто, а ведь это я вас как только ни оскорблял. Поединок на саблях, и прямо сейчас, не будем тянуть, или вы уклонитесь от него, сударь?

– Да ни за что! – с гонором воскликнул Николай. – Самойловы никогда не были трусами!

– Хорошо, – покачал головой Алексей. – Господа, будьте свидетелями, между нами сейчас состоится поединок. Но для всех он будет считаться учебным, дабы не нарушать указа матушки императрицы о запрете дуэлей. Если не дай Бог с кем-нибудь из нас что-нибудь случится, никто не должен быть подвержен наказанию. Я надеюсь, вы не против этого, подпоручик?

– Отнюдь, я только за, – кивнул он.

– Условия поединка? – уточнил Алексей.

– Ну, пусть будет до первой крови, – усмехнулся Николай. – Мне будет, право, неловко вас калечить. Все-таки я брал уроки фехтования у самого Франсуа Мартена.

– Ну-у, тогда это меняет дело, – усмехнулся Егоров. – Значит, с вами, сударь, можно рубиться и по-серьезному, а не как со спесивым мальчишкой.

– Буду только рад хорошему сопернику, – произнес куражливо Самойлов. – Но, со всем уважением к вам, у вас нет никаких шансов против техники настоящего фехтовальщика.

Братья Милорадовичи очертили большой круг подле реки на плотной и высохшей от солнца поляне.

– Начали! – выкрикнул Живан, и на солнце сверкнули клинки. Подпоручик, слегка согнув ноги и с туловищем, обращенным вполоборота к противнику, сразу же ринулся в атаку. Клинки со звоном соединились, чуть отклонившись в сторону, Николай молниеносно отвел свой и тут же попытался нанести удар сопернику в предплечье. Сабля разрезала воздух, но на этом месте его соперника уже не было. Последовало еще несколько финтов.