Батальон, к бою!

Далее шла проверка их внешнего вида, оружия и амуниции. Потом, как обычно, была пробежка с гимнастической зарядкой, после которой егеря шли умываться, убираться в месте своего расположения и готовиться к завтраку. А после него уже начиналась повседневная служба с военными учениями, караулами и дозорами.

– Алексей Петрович, командира первой полуроты Скобелева опять на утреннем построении нет, – докладывал Егорову начальник штаба батальона. – Похоже, что он изволит уже в четвертый раз на него опаздывать. И это все за свои неполные три недели службы здесь. Разлагает дисциплину, над солдатами издевается, со старшими офицерами, что ему делают замечания, ведет себя вызывающе и крайне неуважительно, – продолжал доклад Гусев. – Вторая рота и так уступала всем прочим в своей организованности и в воинском обучении, а тут она и вообще скатываться вниз начала.

Со всем этим нужно было что-то делать. Капитан Гусев был абсолютно прав, Алексей и сам все это видел. Выходки и дурь Самойлова уже серьезно всех достали. Никакие замечания от старших офицеров и строгие выговоры самого командира на него абсолютно не действовали. Не раз уже замечал Егоров и такой характерный, но непривычный на пограничной линии запашок перегара от подпоручика. «Опять эта бестолочь на ночь нажралась», – думал он, глядя на идущего к своей полуроте какого-то помятого и хмурого гвардейца.

– Господин подполковник, разрешите встать в строй? – козырнул тот еще издали.

– Не разрешаю! – буркнул Егоров. – Извольте сначала привести себя в порядок, господин подпоручик!

Из шеренг егерей раздались смешки.

– Господин подполковник! – вызывающе выкрикнул Самойлов. – Я в полном порядке, и не нужно здесь делать из меня посмешище перед всеми!

– Командирам рот, развести свой личный состав по местам! – отдал приказ Алексей. – Подпоручик Самойлов стоит на месте!

Батальон поротно и отдельными подразделениями вышел с плаца, и на нем остались только лишь два офицера.

– Ну что, господин подпоручик, все нижние чины убыли, и потешаться над вами более уже некому? – задал вопрос командир. – А теперь посмотрите на себя со стороны, во что вы здесь превратились? Мундир на вас грязный и мятый, за три недели вы успели его изорвать, а починить его недосуг было? Амуниция на вас сидит как седло на списанной на живодерню старой кобыле. Сапоги не почищены, сами не умыты, а изо рта перегаром несет. И вот это бравый гвардеец, который принимал участие в блестящих парадах. Позорник вы, сударь, и на посмешище выставляете себя вы сами, а не я!

– Господин подполковник, я попросил бы не оскорблять меня! Я офицер и честь имею! – взвился Самойлов.

– Да какой вы офицер? – оглядывая подпоручика с презрением, тихо произнес Егоров.