Башня - два

Тело обвисло, но Олег, казалось, не заметил, шептал в ухо, какая она замечательная, отважная, крутая, даже красивая… хотя это каждый мужчина должен говорить в первую очередь и не реже, чем четыре раза в сутки, грел горячим дыханием — это в такой-то духоте!

Наконец она сумела выдавить:

— Да я лучше сразу вниз головой…

— Что случилось?

— Мы на глубине сорокаэтажного дома?

— Если считать современными, — объяснил он. — Ну, которые с высокими потолками. Если хрущебами, тогда, понятно, побольше.

— Да я и на одну ступеньку не поднимусь, — прошептала она. — Все, я уже кончилась. Не гожусь я в спутницы героя.

— Ничего, — шепнул он прямо в ухо. — Ничего… Моя Жунька тоже не везде могла со мной лазить. Подожди здесь, хорошо?

— А ты?

— Через каждые пять этажей есть такая вот площадка. На одной… не помню на какой, есть приспособление для подъема. Стандартный набор, но все же…

Она прислонилась к стене ниши, сползла на пол. Ноги оказались в угрожающей близости от бездны. Поспешно закрыла глаза, сверху некоторое время раздавались слабые быстро затихающие щелчки, словно легкая белка пробежала вверх по металлическому дереву.

Одной сидеть быть так страшно, что чудилось, будто зависла в черном космосе как астероид, слегка освещенный холодным светом звезд. По венам шумела кровь, слышно было, как пульсирует в висках, журчит на сгибах, идет окольными путями по капиллярам. В ушах стучали тамтамы, накатывался тяжелый рокот прибоя, и с каждым ударом пульса в черепе трещали какие-то скалы или кости.

В какофонии звуков послышался инородный звук. Через мгновение сверху мелькнули ноги, Олег буквально прыгнул на площадку. На нем был широкий пояс, какие она видела у ползающих по зданиям монтажников, такие же лямки обхватывали грудь и плечи.

— Поспала? — спросил он благожелательно.

Она с плачем бросилась ему на шею. Цепкие пальцы что-то делали с нею, тискали, потом вдруг он шагнул прямо в пропасть. Ее сердце оборвалось, но ее поддерживала за талию широкая ладонь, кроме того, что-то больно давило под ребра.

— Начинаем подъем, — шепнул он в ее ухо. — Не боись, я тебя закрепил надежно. Можешь даже не держаться.

— Ну да, — ответила она, — что ж, совсем дура?

— Только теперь лучше не кричи, ладно?

— С тобой никогда…

Она чувствовала, что ноги болтаются в воздухе, но не испытывала ужаса. Над головой скрипело, подрагивало, эта дрожь проходила через тело Олега и угасала в ее теле.

Мимо быстро уходили вниз железные перекладины, луч фонарика выхватывал изъеденные кавернами стены.

Над головой подрагивал толстый трос. Когда она подняла глаза, сверху набегали разлохмаченные волоконца. Трос давно не ремонтировали… вернее, не меняли.