Башня - два

Ее попыталось сорвать, унести, подбросить вверх как пушинку. Раскаленный воздух ревел, легкие раздуло горячим ядом горящего бензина. Ей почудилось, что она находится под дюзами взлетающей ракеты.

Ее крик заглушало треском и шумом, она была уверена, что горят ее волосы, ее кожа. Внезапно снова стало темно. Она все еще висела над высоте в абсолютной черноте. Раскаленный воздух жег легкие, спалил всю кожу, а высохшая гортань стала шершавой как кора старого дерева. Железные прутья нагрелись и обжигали пальцы, а еще больше — голые подошвы.

— Двигайся, — донесся голос снизу. — Скоро будет площадка."

"Она застонала, с трудом дотянулась до следующей перекладины. Тело стало еще тяжелее, а пальцы едва не разжимались. Она прижималась всем телом, заставляла ноги передвигаться выше, поднимать непослушное тело, ибо теперь сзади Олег, а ему досталось больше, он красиво, по-мужски прикрыл ее собственным телом, совсем не по-современному, теперь мужчины чаще прячутся за женскими спинами…

Слезы струились по щекам, но эта мысль о современных мужчинах заставляла цепляться за прутья и подтягивать тело еще на перекладину, потом еще на одну. Она всхлипывала от изнеможения, но теперь она рядом с настоящим, который ее бережет, а это надо ценить и не висеть на нем постоянным грузом. Сейчас разжать пальцы и сорваться — собьет этого настоящего, но и двигаться выше в самом деле нет сил, нет сил, даже на одну перекладину не сможет, вот эта последняя…

Сквозь черный обморок в ухо прорвался голос:

— Все!.. Отпусти пальцы.

Она упрямо пыталась подтянуть непослушное тело вверх. За кисть рвануло, она сопротивлялась упорно, наконец Олег разогнул ее скрюченные пальцы, привлек к себе. Ее ноги подогнулись, но он упасть не дал, прижимал обеими руками.

Здесь был слабый свет. Они находились в нише. Отдышавшись, Юлия пугливо оглянулась, зябко вздрогнула. В полушаге за краем темнела бездна. Слабые блики скользили на вогнутой стене бетонной трубы, наверху было так же темно, как и внизу.

— Где… мы? — прошептала она.

Закашлялась, горло царапало при каждом движении языка. Тот распух, как у мертвеца, заполнил едва ли не весь рот.

— В нужном месте, — прошептал он прямо в ухо. — Ты молодец. Я просто не верю, что ты все это смогла… сама.

— А что теперь? — прохрипела она. — Что… дальше?

— Выход наверху, — сообщил он. Ей почудилось в его измученном голосе облегчение. — Похоже, уже близко.

— Ско… лько?

— До поверхности, — ответил он не задумываясь, — примерно сорок — сорок пять этажей.

Ноги ее подкосились.