Князь Барятинский 7. Воины света

— Вы чего-то хотели, господин Юсупов? — спросил я.

— О, надолго я вас не отвлеку! Я пришёл, чтобы передать послание.

Жорж вытащил из кармана небольшой свиток, выглядевший так, будто его спёрли из реквизита исторического фильма, и протянул мне. Свиток был перевязан чёрной лентой.

— У вашего рода настолько плохо идут дела, что вам приходится подрабатывать почтальоном, господин Юсупов? — усмехнулся я, развязывая ленту.

Жорж побагровел.

— Вы, господин Барятинский, слишком легко переходите грань между шуткой и вызовом!

— Прошу меня простить. Я не имел в виду никакого оскорбления. Ей-богу, ещё одной дуэли с подставным болванчиком просто не переживу — сдохну от скуки."

"Я развернул свиток и пробежал взглядом по написанным от руки строчкам. Посмотрел на Жоржа. Спросил:

— Это что — серьёзно?

— Учитывая все ваши подвиги, господин Барятинский, в обществе к вам относятся как к взрослому магу. Один только ваш магический уровень чего стоит, — Жорж расплылся в мерзкой ухмылке. — Что ж, настала вам пора узнать, что большая сила — это не только почести и дифирамбы! Это ещё и совершенно другой спрос.

— Что там? — спросила Полли, от любопытства едва удерживающаяся от того, чтобы сунуть в свиток нос.

— Господин Юсупов-старший будет моим соперником на поединке за место в Ближнем Кругу, — сворачивая послание, ответил я.

— Юсупов-старший⁈ — переспросил Платон, хромая ко мне. — Но это ведь… Это неслыханно!

— О, разумеется, — язвительным тоном отозвался Жорж. — Разумеется, неслыханно! Как, впрочем, и всё, что за этот год сделал господин Барятинский. Если угодно знать, этот вопрос обсуждался в Ближнем Кругу. Вызов сочли законным. И теперь вы, Константин Александрович, можете либо согласиться на поединок с моим отцом, либо…

— Либо? — спросил я.

Платон остановился рядом со мной, и я передал свиток ему. Руки учителя дрогнули, когда он развернул бумагу.

— Либо Михаил Алексеевич Барятинский может сразиться со мной, — закончил Жорж.

— Мишель⁈ — изумился я. — Да он совсем ещё пацан! Ему лет тринадцать, не больше!

Платон взглянул на меня с укоризной.

— Н-ну… — поправился я. — Ну, четырнадцать…

— Увы, — вздохнул Платон. — Если мне не изменяет память, буквально на днях Михаилу Алексеевичу исполнится шестнадцать лет.

— Память вам не изменяет, господин Хитров, — ухмыльнулся Жорж. — С этой стороны так же всё законно.

Я шевельнул губами, произнося беззвучное ругательство. То, что Мишель Барятинский худо-бедно научился махать саблей, ещё не сделало из него воина. И Жорж, который старше на два года и опытнее в разы, превратит такого соперника в фарш легко и непринужденно. Впрочем, до убийства, конечно, вряд ли дойдёт — не то мероприятие.