Князь Барятинский 7. Воины света

Потом просто начал двигать руками, направляя на учителя смертоносные плоскости. Платон отступил, затем попытался атаковать — но правая цепь вырвала саблю из его рук и отшвырнула, а левая в тот же миг обвилась вокруг горла.

Я переместился за спину Платона и просто толкнул учителя ладонью под колено. Он упал, а я… Я тоже упал. Опять ушёл перекатом в сторону, потому что почувствовал, что Полли начала стрелять.

И она, к слову, серьёзно вошла в азарт. Лупила стрелами, как пулемёт. Они вонзались в пол, в стены — но только не в меня.

Я вышел из переката, поднял руку. Простейший Щит — и стрелы разлетаются в стороны. Я побежал вперёд. Полли, пятясь, продолжала стрелять.

Вот последний выстрел. Больше она не успевает натянуть тетиву. Я рядом. Щит убран…

— Я сдаюсь, сдаюсь! — запищала Полли, сжавшись и закрыв голову руками.

Я отключил боевой режим, позволил крови успокоиться.

Кулак, обмотанный цепью, опустился. Цепь исчезла. Я выдохнул.

Полли посмотрела на меня сквозь ладони и, осознав, что опасность миновала, робко улыбнулась.

И тут послышались хлопки ладоней. Медленные, издевательские.

Я повернул голову и увидел неподалёку от входа нового персонажа. О котором за время каникул успел подзабыть.

Жорж Юсупов, собственной персоной. Парень, который физически не способен учиться и делать выводы. Сколько бы он ни огребал от меня — каждый раз принимает такую позу, будто всё было наоборот. Пожалуй, можно его даже поуважать за это. Слабым духом господина Юсупова младшего точно не назовёшь.

— Прекрасное избиение младенцев, господин Барятинский! — восхитился Жорж. — Моё чёрное сердце в полном восторге.

— Сердце, господин Юсупов, это мышца, которая качает кровь, — назидательно сказал я. — Оно не может испытывать восторг. Может только качать кровь, либо же перестать это делать.

Боевой режим отпускал небыстро. И пусть сейчас я только говорил, не действовал — но голос мой звучал жутковато даже для меня. Лицо Жоржа окаменело, и хлопать он перестал.

— И если ваше сердце, господин Юсупов, чёрного цвета, то у меня для вас плохие новости, — продолжил я. — Возможно, будет милосердно с моей стороны избавить вас от долгих мучений…

— Костя, — позвала Кристина.

Я досадливо дёрнул плечом. Ладно вам, блин! Шучу же… Наверное.

К Клавдии я в последнее время заезжал частенько, жемчужину приходилось чистить. Только вот моими же стараниями сложных случаев у Клавдии было мало, за прошедший год мы с ней оздоровили едва ли не весь Чёрный Город. А жемчужина чернела быстро.

Платон, когда я рассказал ему об этом, заметил, что это — влияние Тьмы, окутавшей мир. До какого-то момента Тьма питает всех чёрной магической энергией, это что-то вроде поджаривания пищи перед употреблением.