Банкир

Но когда он получил из Приморского РУОПа весточку о странностях и несвязухах, то выслал на всякий случай двоих сотрудников — отдохнуть в зимнем Лукоморье. Они прибыли тем же вечером и поселились недалеко от Раздольной, в пансионате «Лазурный берег».

Кассета продолжала крутиться. «Но кроме бед, непрошеных бед, есть в мире звезды и солнечный свет…» Вот именно. Звезды, их свет и свет солнца. Это позволяло надеяться, что все еще будет хорошо. Жизнь — штука переменчивая, но славная.

— Все в этой жизни херня, кроме пчел, — лениво резюмировал Саша Шмаков, доскребая ложкой баночку меда с иноземной этикеткой. — Ну а если разобраться, то и пчелы — тоже херня.

— В заднице не слипнется? — подал голос из угла здоровый.

— Будь спок. — Шмаков поднял тяжелый пятилитровый чайник, побулькал из носика, сыто выдохнул:

— Медок — что надо. Видно, насекомые у них там с гуся…

— С интересом первоклассника долго смотрел на этикетку с непонятными буквами, сплюнул:

— Басурманский язык.

Прикрыл глаза, приготовившись присоединиться к остальным — «отлететь в миры иные, но не враз и не совсем», как любил говаривать один веселый хлопчик, водитель «бээм-пэшки»… После января 1995-го он был увезен из-под Грозного бортом в Бурденко, по слухам, ноги оттяпали совсем… Что-то с ним теперь?

СОБРы кемарили, примостившись кто как в тесной палаточке. Тут было даже тепло: маленький рефлектор грел нормально, да и восемь здоровых мужиков, сопевших каждый в две ноздри, хоть и выдыхали углекислый газ вместо потребленного кислорода, а температуру градусов на пять в «помещении» подымали.

Один из бойцов «сидел на раздаче»; на стульчике рядом с окошечком и наблюдал. Один раз даже обслужил покупателя — совсем трясущегося, сизого вида мужичка в болоньевой куртчоночке года этак семьдесят второго, от которой осталась преимущественно одна подкладка, и в шлепанцах на босу ногу. Трясущимся пальцем доходяга ткнул в самую дешевую бутылку, поименованную «Три богатыря»; где разливали этот денатурат — было не ведомо никому, поскольку даже у известных богатырей на этикетке глаза были прищурены, лица с бородами клином — козлоподобны, а коньки, угрюмо таращившиеся на мир лиловыми глазами, больше были схожи с легендарными степными лошадками Пржевальского. Получив заветную емкость, мужичонка прижал ее двумя руками к груди и засеменил куда-то так скоро, будто за ним гнались. Ну да — от милиции еще что, вот от «белочки» вовремя сбежать — это искусство сродни оперскому…

Рейсовый из Приморска прибыл, как и положено по расписанию, в двенадцать тридцать с копейками. Дальше автобус следовал в Краснореченск, и по зимнему времени ни в Раздольной, ни в «Лазурном берегу» пассажиров, даже транзитных, не высаживал.