Бандитский брудершафт

В результате Старцев лишился только нескольких костей ступни.

Перед выпиской из госпиталя Иван получил орден «Красной звезды» и новенькие деревянные костыли, ибо передвигаться без этаких вот вспомогательных приспособлений первое время просто не мог. Осенью сорок третьего он вернулся в родную Москву и почти сразу отправился в отдел кадров МУРа. Старцев хотел быть в самой гуще событий, по-прежнему рисковать и бороться с противником, пусть и живущим в одном с ним городе.

В начале Великой Отечественной войны на фронт было отправлено более половины сотрудников московской милиции. В общей сложности из участковых, следователей, оперативников и пожарных было сформировано пятнадцать стрелковых дивизий НКВД, успешно воевавших на разных фронтах.

На освободившиеся должности брали пожилых мужчин или женщин, но это не давало особого эффекта. Ведь этим людям приходилось выполнять двойную работу: искоренять расплодившийся бандитизм и уничтожать фашистских диверсантов. Поэтому уже в 1942 году на службу в московскую милицию начали охотно брать офицеров, старшин и сержантов, комиссованных из армии.

Так Иван Старцев и стал сотрудником МУРа.

Все сотрудники группы Старцева занимались своими делами, стремились хоть немного приблизить разгром обнаглевшей банды. Каждый из них при этом время от времени поглядывал на часы. За работой минул обед, близился вечер, а вестей от Константина Кима по-прежнему не было. Черный телефонный аппарат упрямо молчал с самого утра.

Сильнее других переживал Иван Харитонович. Виду он старался не показывать, однако коллеги все замечали и понимали, насколько ему тяжело.

Неуловимая банда на протяжении последнего месяца появлялась и оставляла кровавые следы то в центре Москвы, то на ее окраинах. Действия бандитов невозможно было просчитать — сберкассы, рабочие артели, ювелирные, продуктовые и галантерейные магазины, ломбарды. Погиб молодой оперативник Аркадий, исполнявший роль таксиста. Теперь вот еще прибавилась и продовольственная база Северного вокзала.

Начальство серчало и торопило, потому как над ним имелось другое, куда более высокое. Оно тоже негодовало.

Каждое утро, приходя на короткое совещание в кабинет комиссара Урусова, Старцев докладывал ему о ходе оперативного расследования.

И каждое утро комиссар поторапливал:

— Прошу вас ускорить работу, Иван Харитонович. Никаких организованных банд в столице Советского Союза быть не должно.

Иван и сам отлично понимал, что крупная, вооруженная и хорошо организованная банда в Москве — нонсенс, который никто долго терпеть не будет. Подобное еще как-то объяснялось в трудное военное время, но сейчас на дворе стоял июнь сорок пятого, война уж месяц как закончилась.