Бандитский брудершафт

Узнав, что Иван уже третий год работает в Московском уголовном розыске, Александр искренне порадовался за друга.

— Ты молодец. Это здорово, — сказал он. — Уверен, что в МУРе такая же интересная работа, как и в нашей разведке.

— Да, что-то вроде того, — сказал Старцев, улыбнулся и вдруг заметил, как его товарищ помрачнел.

Он предложил ему папиросу, закурил сам и осторожно поинтересовался:

— А ты, стало быть, на заводе трудишься?

— Тружусь. В сентябре буду сдавать на разряд.

— Нравится работа?

— Да какое там! — буркнул Александр и пыхнул дымком. — Я отлично понимаю, что занимаюсь нужным, полезным делом, а все одно схожу с ума от однообразия. Будто наказал меня кто за провинность.

— А как ты посмотришь на то, что я похлопочу за тебя перед начальством? — Иван пристально посмотрел на друга и спросил:

— Ты пошел бы к нам в уголовный розыск?

Васильков обомлел. Уж слишком неожиданно прозвучало предложение фронтового товарища. Он, конечно же, был наслышан о МУРе, но даже в мыслях никогда не представлял себя его сотрудником.

— Ты серьезно? — спросил Васильков. — Туда ведь кого попало не берут.

Иван усмехнулся и произнес:

— Верно, кого попало не возьмут. Да и я не стал бы хлопотать за малознакомого человека. Но тебя-то, Саня, я как облупленного знаю! Сколько раз мы с тобой за линию фронта мотались, выручали друг друга! Скольких хороших товарищей потеряли!

Васильков дал согласие, не раздумывая.

На следующий день Старцев пошел на прием к комиссару Урусову и рассказал ему о встрече со своим боевым товарищем. Ситуация с кадрами в МУРе после окончания войны понемногу выправлялась, но все же настоящих профессионалов не хватало. Урусов запросил в военном комиссариате личное дело майора запаса Василькова.

Изучив его, он пригласил бывшего разведчика для личной беседы. После двадцати минут общения комиссар предложил Василькову прямо здесь и сейчас, в кабинете, написать заявление о приеме на службу в Московский уголовный розыск."

"Следующим утром дядя с племянником прибрались на вверенном участке, ополоснулись, испили по стакану чая, оделись в чистое и отправились к таинственному знакомцу. Васильков разок осторожно про него спросил, но Тимофей рассказывать о нем не торопился. Он шагал себе в сторону Ржевского вокзала, смолил папироску, щурился от яркого солнца и молчал. Александр же особо не любопытствовал, озвучивал лишь те вопросы, которые задавал бы в этом случае настоящий племянник Тимофея.

— Что за ресторан-то? Известный или так себе, привокзальная забегаловка?

— Сам ты забегаловка, — миролюбиво возмутился дворник. — Может, и не известный на всю Москву, но заведение стоящее, уважаемое. Цельных два этажа.

— Работать мне там кем предстоит?

— Да бес его знает.