Та, что правит балом

 — Еще в марте я открыл счет на твое имя. Две тысячи долларов в месяц, вполне достаточно, я думаю.

— Не трудись. В деньгах я не нуждаюсь.

— Значит, все-таки успела найти кого-то? — усмехнулся он. — Или снова спуталась с Ником? Вы с ним неплохая пара.

— Вы тоже, — отрезала я, повернулась и зашагала к калитке. Он догнал меня.

— Подожди, — взгляд его шарил по моему лицу. Олег все не решался что-то спросить, и я уже подумала, что так и не решится, но тут он произнес:

— Скажи, ты.., ты любила меня? — Я покачала головой, и он отступил на шаг, точно от удара, и голос теперь звучал иначе. — Ты просто притворялась, ты использовала меня…

Я кивнула, и теперь моя душа наполнилась злобной радостью при виде его боли.

— Дрянь! — сказал он. — Дрянь! Всегда ею была, ею и сдохнешь!

— Желаешь поучаствовать? — засмеялась я. — Становись в очередь.

Машина стояла возле калитки, я плюхнулась на сиденье, завела мотор. В висках стучало, я знала, что в таком состоянии ехать не могу, но оставаться здесь лишнюю минуту не хотела. Наверное, я была похожа на пьяную. На посту ГАИ меня остановили, и инспектор долго разглядывал документы, косясь на меня.

— Счастливого пути, — произнес он наконец, возвращая мне «корочки», а я едва не рассмеялась, уж очень издевательски, двусмысленно прозвучало его пожелание.

Каждую субботу Машка приглашала меня на обед. Бывая у них, я ощущала странную неловкость — слишком много запретных тем. Иногда я ловила на себе взгляд Антона, в нем была печаль и сочувствие, и это раздражало. Машка садилась рядом, держала меня за руку, и мы подолгу молчали.

Жизнь ее была размеренной, она редко выходила из дома, ждала Антона с работы, стряпала, наводила порядок в квартире, которая и так сияла чистотой, вечерами они подолгу гуляли в соседнем парке. В конце июня Машка, смущаясь, сказала мне:

— Мы решили пожениться, уже подали заявление.

— Хорошая новость, — кивнула я.

Она тоже кивнула и надолго замолчала, потом заговорила вновь:

— Знаешь, мне иногда кажется, что все не взаправду. Что вдруг подует ветер, и все исчезнет, как дым.

— К некоторым вещам надо привыкнуть.

— Да. К нормальной жизни тоже.

— Я думаю, что скоро умру, — вздохнула она.

— Откуда такие мысли? — испугалась я. — Плохо себя чувствуешь?

— Нет. Просто… Не обращай внимания. Мне часто снятся странные сны. Что я снова маленькая, и рядом мама и брат. Совсем не такие, как в жизни. Счастливые, веселые… Мама сказала, что там хорошо.

— А здесь тебе чем плохо? — нахмурилась я.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Только кажется, что это не взаправду. И я уже не знаю, когда сплю, а когда нет.

— Пройдет немного времени, и все наладится.

— Конечно, — согласилась она, но взгляд ее потухших глаз говорил об обратном.